— Нет, — ответил он. — Меня эта штука внутрь не пускает. Только игроков с синим камнем, и до сего дня я не видел ни одного из них, кроме Ксай. Был еще один парень, я пытался привлечь его на нашу сторону, но не успел: он погиб.
— Слушай, может быть, хоть ты знаешь, что такое этот синий камень? — спросил я. — Чем он отличается от всех остальных? Чем я такой особенный?
Ник снова развел руками.
— Спроси чего полегче, — его лицо на секунду дрогнуло, и мне подумалось: он бы очень хотел это знать, а еще больше хотел бы сам носить такой камень на запястье. — Зачем-то Грановский отметил тебя. Наверное, оказал особое доверие по каким-то причинам. Так или иначе, тебе открыты двери, которые закрыты для меня и для других. И это наш шанс.
Я повернулся к борту, глядя на крохотный остров, за которым темнел силуэт каравеллы. Что ж, кое-что в моей трехлетней одиссее начало проясняться. Значит, доверие он мне оказал. Выдал золотой ключик от двери за нарисованным очагом. Раз так, ты ошибся, Карабас. Ты даже не представляешь, куда я тебе этот ключик засуну и сколько раз там проверну. Только дай мне еще раз увидеть твою самовлюбленную рожу — никакого лезвия и никакого крикета мне не понадобится, чтобы порвать тебя на куски.
В то самое мгновение, когда я представлял, как мои пальцы сжимаются на шее Грановского, в глазах моих на секунду помутилось. Сперва я подумал,что это от ярости, но затем заметил, что это, видимо, Ник отдал какую-то команду. Не голосом и даже не жестом — его пальцы лишь едва заметно дернулись. Скорее всего, он управлял своими осьминогами телепатически.
Получив приказ, они тут же деловито зашевелились и поползли каждое к ближайшей мачте, расползлись по реями и стали поднимать паруса. Рулем, похоже, управляла еще одна такая же тварь: силуэт «Вестницы» на горизонте дернулся и поехал в сторону, хотя на ней самой паруса еще были спущены.
Подхваченный ветром, корабль Ника стал заметно заворачивать к западу и послушно направился туда, где на берегу широкого пролива стоял город Урд.
Глава 12
Город медленно выплывал из-за полуосыпавшейся серой скалы. Он круто взбирался в гору, начинаясь огромного порта с размытыми прибоем причалами. Венчали его руины крепости на вершине крутого холма. Между этими двумя точками развернулось лоскутное полотно городских улиц, складов, храмов, лавок, казарм, богатых домов.
Все это, впрочем, лишь угадывалось. Время не пощадило Урд: редкое строение сохранилось выше второго этажа, улицы же были тут и там завалены грудами камней, щебня и мусора. Впечатление город производил гнетущее. Сперва мне показалось, что здесь поработало землетрясение или еще какой-то масштабный катаклизм.
Я спросил об этом Ника, но он ответил, что ничего такого, вроде бы, не было. Просто время и отсутствие людей, бежавших или погибших уже в первые месяцы Чернолесья, сделали свое дело.
Некогда Урд защищала внешняя стена, но теперь от нее остался лишь беспорядочный вал каменных глыб и гнилые зубы обвалившихся башен. Новым хозяевам города ремонтировать ее было некогда, да и ни к чему. Как я теперь знал, нежить сюда теперь почти не проникала, а ту, что, все же, пыталась, останавливали охранные заклятья.
Когда корабль подошел к одному из причалов, наиболее сохранившемуся, на нем нас ждала целая делегация — человек десять. Одетые по моде XXI века, больше всего они были похожи на группу туристов, приехавших осмотреть развалины древнего города, а теперь дожидающихся автобуса в гостиницу.
На переднем плане нетрудно было заметить Ксай — неудивительно, что она добралась до города быстрее нас. Среди тех, кто стоял рядом с ней, я заметил только одно знакомое лицо.
Ну, да, тот самый блондин в черном балахоне, который, как я считал, погиб под Клугстером. Конечно, из рассказа Ланы я знал, что он жив, но видеть его спокойно стоящим и перекидывающимся репликами с низкорослой девушкой в зеленой толстовке было странно. Невольно я вспомнил, как его лицо распадалось, обнажая алое мясо, а затем — кости черепа…
Вздрогнув, я отогнал от себя воспоминание. Все, хватит. Он жив каким-то образом — этого довольно. Если он жив — больше шансов, что жива и Кира.
Новые знакомые были, в основном, моими ровесниками. Только одному мужчине — высокому и худощавому, в стильных очках в тонкой оправе, было как будто за тридцать, а девушка, болтавшая с парнем в балахоне, была, кажется, наоборот, младше всех.
Ник, сошедший первым с трапа, сперва ласково обнял Ксай, затем крепко пожал руку очкастому, обменялся приветствиями с остальными — никого не забыл. Каждому он приветливо улыбался, словно именно его был особенно рад видеть, и те при виде его тоже немного расслаблялись и расплывались в улыбке.
На нас же с Ланой, сошедших следом, новые знакомые смотрели не то чтобы враждебно, но с заметной настороженностью. Ксай только коротко кивнула, парень в балахоне как-то кривовато улыбнулся, прочие как будто старались не замечать.