А Олег, проводив взглядом тень самого Велеса, которого он позвал разобраться со своим взбунтовавшимся слугой, продолжал. Новый знак, а потом кинжал почтаря вонзился ему же самому в грудь прямо в месте печати. Было страшно, но совсем небольно — даже когда из раны начал течь тот самый черный огонь, что горел до этого на Маре. Вот только если девушке этого пламени едва хватало, чтобы окружить себя, то чужая воля, поселившаяся в Олеге, смогла призвать целую волну этой чудовищной силы.
Вернее, это была не совсем чужая воля. Почтарь словно получал инструкции, а потом быстро и предельно четко воплощал их в жизнь — вот и сейчас он понял, как нацелить вперед собранное им черное пламя, и спустил его с поводка, ударив по врагам, воспламеняя их с той же легкостью, что свеча лист бумаги. И вот теперь копии стража моста закричали.
Нет, они завопили, заверещали и застонали от невыносимой боли, ужаса и настоящего страха смерти. Они разваливались на куски, продолжая кричать, и черный огонь пожирал их. Лицо потомка Владимира перекосило от злости, он перехватил показанный до этого череп и выставил его вперед будто щит. Черное пламя с кинжала Олега лизнуло его, словно распробовав, и затем с голодным урчанием перебросилось на оберег, затем на одежду бывшего старосты…
«Череп Вещего Хельги… — Олег услышал голос Мораны. — Сильный артефакт, не знаю даже, где этот человек смог его найти. Вот только череп при всей его мощи обладает той же слабостью, что и его хозяин. Когда приходит время исполниться предначертанному, он не может этому противиться».
«Как все просто, — мелькнула мысль у Олега. — Выходит, пока пламя не коснулось врага и у того был шанс спастись, череп его защищал. Но как только касание случилось, смерть тут же стала его судьбой, и защита пропала. Да, богиня смерти явно знает, как пригласить к себе в гости кого угодно…»
А Владимирович тем временем заорал. Черный огонь срывал с него навешанные вперемешку латинские, ордынские, арабские и тевтонские медальоны, артефакты, обереги и талисманы, превращая их в мокрую дымящуюся жижу. С него, как недавно с Мары, одним мигом слезла вся кожа, и теперь черное пламя весело трещало, пожирая его плоть и завывая как в печке во время сильного ветра. И только потом до Олега дошло, что это не пламя воет, а его враг.
Огонь, покончив с бывшим старостой, вернулся к Олегу, и тот с удивлением уставился на свою коптящую руку, куда он и впитался… А вскоре и она погасла, а самого почтаря словно подбросила вверх загадочная сила, и он перестал дышать.
Почтарь открыл глаза и увидел небо с постоянно меняющими положение звездами. Олег был в Нави и чувствовал себя как после попойки с дракой. Так же разбито и тошно. Но при этом с каким-то удовлетворением.
— Очнулся, — послышался чей-то знакомый голос.
Олег повернул гудящую голову в сторону звука и увидел какую-то девочку с короткой стрижкой, но очень родными чертами лица.
— Настя? — еле ворочая языком, спросил он.
— Ага, — радостно кивнула девочка, и почтарь теперь уже точно узнал ее.
— Ты тоже погибла? — спросил Олег. — Что с волосами? Где твои косы?
— Сильно обгорели на пожаре, — грустно ответила Настя. — Пришлось состричь. Оковиц больше нет… Но почему ты думаешь, что мы погибли? Мы живы — и ты, и я. Богша, Хотен, Храбр — они тоже живы.
— А?.. — Олег закашлялся.
— Если ты обо мне, то я тоже здесь, — над почтарем склонилась Мара. С ровно причесанными темными волосами и идеальной человеческой улыбкой. Никаких следов черного пламени и чудовищных шрамов. — Маленькая девчонка бросила твое тело в лодку, чтобы условия для возвращения сработали, а потом сама села на весла и перевезла меня на мой берег. А здесь уже под пологом Нави мои силы быстро восполнились, и я полностью пришла в себя.
— Одна? — почтарь даже нашел в себе силы слегка приподняться и никого не увидел.
— Я прилежная ученица, Олег, — улыбнулась маленькая ведунья. — Мне помогли донести тебя до лодки, Богша поддерживал твои раны… А уже здесь Мара окончательно спасла тебя.
— Не без помощи мамы, — усмехнулась дочь богини смерти. — Сама-то она спасибо не скажет, а так хоть я отблагодарю. Печати на тебе больше нет, можешь радоваться. Хотя любой бы на твоем месте, наоборот, лил бы слезы. Но ты же странный человек, Локов.
— Спасибо, — Олег позволил себе немного расслабиться и снова рухнул на спину.
— Я предлагала матери одарить тебя, — Мара неожиданно снова заговорила. — Но она сказала, что не стоит привязывать тебя к нам. Так что пусть свобода, которую мы тебе оставили, и будет твоей наградой.
— Спасибо, — Олег еще раз кивнул. Со стороны слова дочери Мораны могли показаться настоящим издевательством — ну как можно считать наградой то, что с ним ничего не сделали? Но почтарь уже успел хорошо понять, что собой представляют сильные мира сего, и то, что ему позволили сохранить свободу воли после того, как он заинтересовал настоящих небожителей — это действительно был очень и очень серьезный подарок.
— Прощай…
