— Мы с ребятами из артели как раз хотели прикупить что-то подобное… Есть пара идей по поводу дальних рейдов, а там такие сокровищницы, куда без эдакого грузовоза смысла нет соваться. Из-за трех колосков комбайн заводить, понимаешь… — Он так и сыпал афоризмами. — Правда, с наличкой у нас туговато пока, поиздержались. Что насчет бартера?
Гай задумчиво оглядел обшарпанную кабину рейдера.
— Бартер? Почему бы и нет? У меня есть одно предложение…
— Ну, ну, не тяни!
— Я хочу выучиться на пилота. Возьмете себе стажера?
Гай рассматривал Причиндалы Сына Маминой Подруги и тихо ржал.
Тот, кто придумал такое название, обладал очевидным чувством юмора. В системе звезды по имени Мама было тринадцать планет, самая крупная из которых — Мамина Подруга — была по объему и массе суммарно больше остальной мелочи. Сын Маминой Подруги, единственный спутник планеты, имел продолговатую форму, специфический красный цвет поверхности и был похож на…
Изначально база сталкеров представляла собой одну огромную сферу, примерно на треть погруженную в грунт. Потом места стало не хватать, и рядом достроили еще один корпус: чуть больше по размеру. Так у Сына Маминой Подруги появились Причиндалы.
— Мы не сможем учить тебя по классической схеме, — сказал Иоахим. — Три года летных курсов — это слишком долго, верно?
— Верно.
— Есть ускоренный вариант, но…
— Но — что?
— Я могу и не выдюжить…
— А вы-то тут причем? — удивился Гай. — Я думал, имеются в виду гипнопрограммы, или виртшлем, или что-то подобное…
— Именно. Только хрена с два ты найдешь в наших дебрях лицензионную гипнопрограмму для пилота. Ты представляешь себе, как они работают?
— Ну-у-у…
— Понятно. Объясняю на пальцах: берется успешный пилот, запихивается в медкапсулу, и проводится ментоскопирование тех участков его памяти, которые касаются обучения и опыта пилотирования. Информация кодируется, потом — абра-кадабра, сим-салябим — загружается в мозг ученика пакетами, объем которых зависит от индивидуальных способностей и восприимчивости. А потом уже ученик отрабатывает полученные воспоминания на практике, ну, чтобы сделать их своими собственными, актуализировать, сродниться с полученным опытом. А знаешь, почему сейчас почти никто не обучает подобным образом?
— Почему?
— Люди мрут как мухи. Мозг не выдерживает, лопаются сосуды, температура поднимается… Киборгам в этом смысле проще, но ты же не киборг?
— Неа.
— Ну вот. Это первая причина. А вторая причина: подключаться приходится чуть ли не напрямую, по большому счету оборудование — это всего лишь фильтр между памятью донора и сознанием реципиента. Раньше умели хранить объемные пакеты мнемо-данных, теперь технология практически утеряна. Может, на Пангее кто-то и умеет делать записи на кристаллы памяти, но мне сие неизвестно! Так что придется нам с тобой полежать на соседних койках несколько суток, — фон дер Бодден аккуратно, почти ювелирно подкорректировал курс корабля, сверился с данными приборов и снова обернулся к парню. — Короче, ты хорошенько обдумай это предложение по бартеру. Просто я признаюсь честно, что обдеру тебя как липку. От цены за транспортник и гроша не останется! Всё дело в том, что я буду обязан многим людям, и долги эти придется отдавать… Ну, смотри: я знаю лабораторию, где есть оборудование. Я знаю доктора, который может провернуть операцию. И знаю реабилитационный центр, в котором буду валяться подобно овощу после того, как у меня из мозга высосут драгоценный-неповторимый жизненный опыт. Заодно уж и приведу себя в порядок, а то похож стал на бурдюк! — Сталкер ухватил себя за объемное пузо. — А это стоит бешеных денег! Твой транспортник потянет тысяч на восемьсот — девятьсот, по расценкам Причиндалов. Вот, считай, останется от них кусков тридцать. Сделаешь со мной пару рейдов стажером, оформим тебя сталкером… Нормально?
— Нормально. Только я и понятия не имею, что вы из себя представляете как пилот… Я беру, по сути…
— Кота в мешке? Пойдем, покажу тебе кое-что…
Иоахим фон дер Бодден провел парня по узким коридорам рейдера в свою каюту. Здесь было на удивление аккуратно: койка идеально застелена, на полу ни соринки, на стене в зацепах висят отполированный лазган и пара фотографий. Вот к фотографиям Гай и присмотрелся.
В стройном молодом военном с щегольскими усиками было сложно узнать нынешнего толстого сталкера. Форма и награда на его груди заставили парня озадаченно хмыкнуть, и он глянул на вторую фотографию. Здесь снова был Иоахим фон дер Бодден — уже зрелый мужчина — вместе с целым экипажем на фоне самого, пожалуй, знаменитого тяжелого бомбера в освоенном космосе: SternWolf-88.
— Я, конечно, дремучий провинциал, но «Волки» с Нойшванштайна — это чертова легенда… Вы единственные, кроме гэлов, кто умыл Конфедерацию кровью.
Иоахим довольно осклабился.
— И в отличие от гэлов мы сделали это в космосе! Ну что, как ты думаешь, знания и опыт, которые находятся в этой старой башке, стоят транспортника?
