— Я не хочу, чтобы ты подумал, будто я пришла к тебе ночью потому, что ты астронавт и можешь для меня что-то сделать, ясно? Мне от тебя ничего не нужно, забудь и живи счастливо!
— Да не собираюсь я ничего забывать! — рявкнул Гай неожиданно сам для себя.
— Молодые люди, держите себя в руках! — раздался голос хозяйки кемпинга.
— Ой! — тут же понизил тембр парень. — Не собираюсь я ничего забывать, слышишь? И от слов своих не отказываюсь! Скинь мне свой адрес гала-почты, и я напишу тебе, когда снова буду здесь… У меня родители на Абеляре, так что никуда я не денусь, веришь?
— Верю, но…У меня нет гала-почты! Давай, я сейчас подключусь с лэптопа, он в машине, ага? — засуетилась Тесс. — Зарегистрирую ящик.
Гай притянул ее к себе и поцеловал. Девушка для порядка принялась отбиваться, но потом подалась навстречу и ответила на поцелуй.
— Молодые люди! — хозяйка была непреклонна.
Тесс вывернулась и упорхнула сквозь открытые двери на улицу. Гай мечтательно закатил глаза, пошел в душ и выкрутил до отказа холодный вентиль — ему точно требовалось остыть.
Наплескавшись вволю, он вышел во двор, вытирая голову полотенцем. Там и вытирать-то было нечего — волосы еще толком не отрасли после пиратского напалма. Закончив с этим, он огляделся и, черт побери, не увидел микроавтобуса!
— Что за?! — машина как раз выруливала из ворот кемпинга.
В заднем окне появилось лицо Тесс, которая грустно улыбнулась, развела руками и послала ему воздушный поцелуй.
Гай постоял на крыльце еще немного, потом спросил, обращаясь к удаляющемуся микроавтобусу:
— Ну вот как это можно понять? — и пошел прогревать внедорожник.
Дома было… Как дома! Дверь открыл, вдохнул — как будто и не было этих двух лет. Занавески того самого цвета, фиалки на подоконнике, запах из кухни — особенный. Гай стоял на пороге и поверить не мог — он дома!
Был восторг сестричек, объятия и слезы мамы, и, конечно, ужин.
— А отец где? — Гай звякнул ложкой о дно глубокой глиняной тарелки. — А можно еще?
— Можно-можно! Поехал твой отец к Вильсонам за молотилкой. С минуты на минуту должен вернуться, — мама добавила два полных черпака чечевичного супа. — Сына, я вот смотрю на тебя и понять не могу — что в тебе изменилось?
— Борода гуще стала расти, и волосы постриг, — отшутился Гай. — Знаешь, ходил пару недель без бровей и ресниц, и на башке черти что было! «Не балуйся с огнем» — говорили они! «Спички детям не игрушка!» — говорили они.
— Ты про это не писал! Это где это с тобой такое случилось?
— Во время охоты… На крупных хищников!
Мич в это время выслеживал кота. Он крался за ним на цыпочках, состроив жуткую рожу. Кошак делал вид, что совершенно не замечает чокнутое существо и по прежнему остается полновластным хозяином дома. Сестры несколько раз пытались затискать высокотехнологичного звереныша, но были облизаны неприлично шершавым языком, и отступились.
— Мам, я тебе машину купил. Глянь в окно. Нравится?
— Гай! — всплеснула она руками. — Это же стоит кучу денег!
— Ай, да брось ты! Вот заявлюсь в офис «Центавра» на Альфе, они за страховку раскошелятся…
— На Альфу? — раздался низкий мужской голос. — Аха-ха, сына, ты только в дом зашел, какая Альфа?
— Па-ап?
Джедидайя С. Кормак, бесшумно вошедший в комнату, теперь по медвежьи облапил блудного сына и, отстранившись глянул ему в глаза. И вдруг по-мужски красивое лицо пожилого гэла изменилось:
— Так значит, у тебя это началось… Дорогая, мы с Гаем выйдем подышать воздухом?
— Джед, а что…
— Ничего, нам нужно кое-что обсудить. Ставь чайник, скоро будем.
Гай был удивлен, заинтригован и слегка напуган. Таким он отца никогда не видел.
Они вышли на улицу и Кормак-старший подвел сына к пикапу и заставил нагнуться и взглянуть в боковое зеркальце.
— Что видишь, сына?
— Охренеть, пап. Это что за история со мной происходит? — Гай смотрел себе в глаза как будто в первый раз.
Его левый глаз был в порядке — точно такого же серого цвета, как и при рождении. И вообще — ничего необычного в нем не было. А вот правый — правый зрачок теперь имел зеленый ободок, неестественного изумрудного цвета.
— Скажи еще, что не замечал изменений? Или недавно начались?
— Ты про глаз, или?
— Или, сына. Или. Катализатор — это экстремальные, на грани выживания психофизиологические нагрузки, стресс, чрезмерное умственное напряжение… А потом — начинаются изменения. Адаптация.
— Адаптация, пап? — Гай постепенно закипал. — Ты серьезно? Да я чуть с ума не сошел, пытаясь понять что со мной происходит! 2g, понимаешь? Я там почти год проторчал!
— И с глазами всё было в порядке?
— Ну да…
— Тогда что случилось в последние недели две?
И у Гая щелкнуло в голове.
— Гипнопрограмма… Пилотирование изучал…
— Та-а-ак… — отец запустил ладони в свою роскошную седую шевелюру и задумался. — В целом это неплохо. Просто тебе теперь нельзя останавливаться — еще полгода-год точно. Нужно нагружаться по полной — тогда есть шансы что не перегоришь. Снижать темп постепенно — или не снижать вовсе…
— Пап? — Гай глянул отцу прямо в глаза. — Что со мной нахрен происходит?
