Я удвоила усилия, не забывая бросать быстрые взгляды в сторону связанного охотника. Паладины с удовольствием наблюдали за моими потугами и не замечали, что Ларс перепиливает свои путы метательным ножом. Наверное, на клинке все же была режущая кромка, потому что сеть поддалась. Блондин молниеносно вскочил и двумя гигантскими прыжками… покинул поляну, скрывшись в лесу. Черт! Я так понимаю, меня спасать никто не собирается? Эсмеральд ринулся в погоню, Руби скользнула в ближайшие кусты, видимо, наперерез. Я осталась на поляне — дура дурой, в объятиях Эмбера и в пучине отчаяния.
Фей не торопился меня отпускать. Его ладони плавно скользнули по моей спине.
— Ты отвлекала внимание, чтобы он успел бежать? Глупенькая… Хитрому лису не привыкать расплачиваться за свою жизнь чужими.
Я молча отстранилась. Паладин закрепил свободный конец поводка на своем поясном кольце, рассеянно оглядел поляну и лег на каремат, потянув меня за собой. Длина удавки не позволяла капризничать. Поэтому я послушно уселась на травку около принца, хватая ртом воздух, чтобы позорно не разрыдаться.
Что ж они, мерзавцы, все одновременно на рябиновую табуретку не сели? Вот было бы здорово — три зеленые лужицы, и я вся в белом.
Эмбер щурился, греясь на солнышке.
— Как хорошо снова оказаться дома…
— Угу, без мертвого металла и враждебной экологии.
— Ты тоже чувствуешь облегчение?
— Нет. Я вообще особых перемен не замечаю.
— Жидкая кровь.
Вот если бы мою шею не сжимала петля, я бы вслух выразила всю гамму переполняющих меня эмоций. И не посмотрела бы, что передо мной принц этих самых…
— Кто такие альвы?
— Высшие фейри, владетели всего разношерстного народца.
— А Пак, он — пикси? Это самоназвание?
— Тебе незачем запоминать незнакомые слова, сирена. Как только моя мать выяснит пределы твоих возможностей, она лишит тебя жизни.
— Предпочитаю умирать информированной.
Эмбер хмыкнул:
— Ты смешная. Может быть, если ты не представляешь угрозы для нашего мира, Янтарная Леди отдаст тебя мне.
— Зачем?
— В моем гареме пятнадцать самок — и ни одной твоего вида.
— В смысле — человеческой? — Я пока плюнула на политкорректность, решив подробнее разузнать о своем предполагаемом будущем.
— Нет, хуманские есть, две или три. Одно время было модно заводить их, и специально обученные охотники доставляли самок из вашего мира. А вот сирен нет ни у кого, даже полукровок.
— Пожалуй, предпочту смерть, — после минутного размышления решила я.
— Кому есть дело до твоих предпочтений?
И тут мне… меня… Короче, в этот момент я поняла, что изменилось, когда хитрый охотник Ларс толкнул меня в калейдоскоп ведьмовского кургана. Если в своем мире я знала, что могу время от времени уговорить кого-нибудь на что-нибудь, то здесь, — в Фейриленде, я понимала, как это сделать. Связки мягко вибрировали, когда я предприняла первую робкую попытку.
— Эмбер, ты же не хочешь, чтобы я задохнулась от тугой петли?
Взгляд его желтых глаз стал рассеянным.
— Мне хочется связать твои руки, снять одежду и…
— Я тебе совсем не нравлюсь, — осторожно перевела я разговор. — Ты предпочитаешь высоких рослых блондинок, фей, похожих на Руби.
— Соратники не должны заниматься любовью друг с другом. Это извращение. А попробовать пленницу, маленькую свежую самочку другой расы…
Черт! Вот так вот живешь до двадцати трех лет, не привлекая внимания противоположного пола, пазлы в свободное от работы время собираешь, а потом — бабах! — и становишься объектом сексуального интереса сразу для нескольких мужчин. Ну хорошо, не мужчин — фей. (Это я вдруг про домогательства Руби вспомнила.)
— Это противно! Полукровки гадкие! Они не достойны принца. Тебе невыносимо даже находиться рядом с такой особой.
— Что же делать? — встревоженно поинтересовался паладин. — Убить? Мне не нравится запах хумановской смерти.
— Отпустить. Снять с ее шеи чародейскую петлю, и пусть катится на все четыре стороны, только чтобы не отравляла твою жизнь своим присутствием.
Пухлые губы паладина тронула улыбка.
— Уходи, полукровка! — Он прищелкнул пальцами, и мой поводок растаял, как утренний туман. — Не хочу видеть тебя.
Я не шевелилась, опасаясь прервать зрительный контакт хоть на мгновение.
— А теперь, грозный принц, тебе хочется спать. Ты закрываешь глаза, глубоко вдыхаешь сладкий свежий воздух и засыпаешь… засыпаешь… засыпаешь…
Я подхватила свой рюкзак, сдернула с пояса Эмбера первый попавшийся жезл, подавила в себе материнский инстинкт, требующий укрыть курткой сладко посапывающего паладина, и побежала в лес.
