— Ларс, кстати, ты уверен, что Даше так уж надо идти с вашей компанией к утесам? — нисколько не испугался моей угрозы пикси. — Может, мы с ней уйдем? Будем тебя дома ждать.
— Я думал об этом. Но, кажется, обратного пути сейчас нет. Венец выбрал ее, я не могу к нему даже прикоснуться, значит, ей придется нести его к утесам.
Я чуть бутербродом не подавилась. Оказывается, Блондин Моей Мечты не страсти тут со мной предавался, а венец ощупывал на предмет возможности владеть им вместо меня. Ну не мерзавец ли?
— А не многовато артефактов на квадратный метр? Смотри: Дашкин венец, медальон непорочной Руби, твой кинжал…
— Про кинжал мне никто не рассказывал, — ядовито намекнула я. — Требую полной информации!
Две пары глаз раздраженно уставились на меня.
— Мне с ней только тридцать три года жить, — наконец проговорил Пак. — А тебе, дружище, всю жизнь.
— Я потерплю, — улыбнулся охотник.
И я его сразу простила.
— Я хотел получить от Господина Зимы оружие в обмен на услугу.
Ага, что-то такое припоминаю. Он как-то говорил мне о мести, о крови и о любви. Но так как тема любви меня интересовала гораздо больше…
— Ледяной кинжал — единственное оружие, которым можно убить альва. А мне очень нужно, — Ларс запнулся, — убить одного.
— Ну что ты ломаешься, как девчонка? — раздраженно зажужжал пикси. — Она твоя пара, та самая, настоящая. Расскажи ей все!
Охотник обнял меня и прижал к себе.
— Только сначала скажи мне пароль для хозяина таверны.
Но на пакостника уже никто не обращал внимания.
— Давным-давно, — тихо произнес Ларс, — когда тебя еще на свете не было, ни на этом, ни на том, в одной достопочтенной, хотя и не очень аристократической сидской семье, в селении у самой кромки ледяных болот, жил-был мальчик…
Я представляла себе все очень четко. Крытые соломой покатые крыши, рыбачьи сети, развешанные на просушку, просмоленные днища лодок, серебристый дымок, стелющийся у самой воды. И Ларса, белобрысого сорванца, занятого своими мальчишескими делами и не обращающего внимания на страшные слова, которыми обмениваются взрослые.
— Мы были рады, когда в деревню пришли паладины Лета. Нам надоели грабительские налоги, каждый год взимаемые Ледяной цитаделью, нам надоели долгие морозные зимы. Нам казалось, что Лето несет нам лучшую жизнь. Мы приняли отряд Янтарной Леди радушно, мы пригласили воинов в дома, делились едой и местом у огня. Они вырезали всех, всех до единого. Мужчин, женщин, стариков, детей. Меня они, правда, не тронули. Не тогда…
Его забрали в рабство. Что в нем, нескладном, угловатом, привлекло внимание предводителя отряда, Ларс не знал. Но факт остается фактом. Через несколько десятков дней полумертвый от бесконечных побоев и голода Ларс получил рабский ошейник.
— Мне удалось сбежать только через годы. Я вернулся на то место, где когда-то была наша деревня, и поклялся самой страшной клятвой. Поклялся на кольце матери, на венчальном платье старшей сестры, которое она так и не успела надеть, на ивовом луке брата, что не будет мне покоя, пока я не умою руки в золотистой крови твари, которая разрушила нашу жизнь. Знаешь, как трудно в нашем мире убить альва? Практически невозможно. Одно время я надеялся заманить гадину к вам — благословенное дерево рябина помогло бы мне завершить начатое. Если когда-нибудь, сирена, мы вернемся к тебе домой, я покажу целый арсенал, целый гребаный деревянный арсенал…
Мой охотник тяжело и прерывисто дышал, я слушала, уткнувшись носом ему в грудь.
— Я должен убить его.
— Кого? Хозяина? Предводителя отряда?
— И того и другого, ведь Альмандин — верховный паладин Дома Лета — совмещает в себе обе эти личности, — грустно пошутил охотник.
А потом, задыхаясь и останавливаясь на каждом слове, Ларс поведал мне такое, о чем я никогда и никому не расскажу. Я твердо поклялась себе в этом, как и в том, что добуду для своего сида оружие, добуду, даже если для этого мне придется зачаровать до смерти десяток высокородных альвов с Господином Зимы во главе. И даже если придется останавливать коней, запрыгивать в горящие избы и проходить загадочные инициации у волшебных утесов. Черт! Я это сделаю!
Наш военный совет продолжался еще очень долго и плавно перетек в неторопливую, почти семейную трапезу.
— Ну да, магическая пара еще называется пандан, — покачивал двузубой вилкой Пак. — Это вообще редко у нас случается, с инородцами почти никогда. Типа встретились две половинки, разделенные в незапамятные времена, и плевать на условности, на сословные различия. Пандан приключился, и все. Вот и Ларс тебя увидел — и пропал. И, поверь, ему абсолютно безразлично, как ты выглядишь, каков твой внутренний мир и интеллектуальный уровень.
