— Не сможешь! — сообщил фурри — Твоя судьба предрешена, как и моя. Когда я передам это…
— Что вы мне собираетесь передать и, простите, откуда? Вы передо мной голый, на вас нет блоков памяти и артефактов, вы отключены от Спирит… — При упоминании о системе врага меня, как всегда, передернуло резонансом энергий, словно током.
— До ухода с Землицы я создал волшебу, что не от Спирита, — прошептал волк.
«Что? — удивился я. — Неужели его не досмотрели на дополнительную магию?»
Щит-анти-спел сам собой поставил невидимый барьер между мной и волком. Конечно, Чаку в таком состоянии просто не хватит мощи меня пробить, но мало ли.
Я взглянул на пленника через мир магии. Действительно, в области его сердца находился мелкий, генерирующий силу магический цикл, который уже готовил такую же маленькую, но, готов был поспорить, злую атаку.
— Чак, вы не пробьете этим мою защиту. Для вас же лучше разрядить цикл и продолжать отвечать на мои вопросы и дальше.
Волк словно не услышал…
— Я всё сказал тебе, эмпат! — Он закашлялся снова, гремя цепью наручников. — Всё-таки Эйнилла была права…
— Я не эмпат, — улыбнулся я, радуясь, что хоть чего-то про меня они всё же не знают.
— Давно ли ты, мультикласс, получал опыт?! — выкрикнул волк, и его цикл выстрелил, но не в меня. Энергетическая дуга изогнулась вблизи его тела и ударила ему же в сердце. Тело волка изогнулось и обмякло.
— Стой! — вскричал я — Охрана, медик! У нас самоубийство!
Я мог бы сам помочь пленному магией Тирипса, но снимать щит ради фурри было очень опасно — слишком уж всё это было похоже на какую-то вражескую уловку.
«Зачем он так сделал?» — гадал я, видя, как морда Чака сначала скривилась от боли, а потом ослабла, превращаясь в улыбку смерти, всё ещё взирающую на меня тускнеющими глазами.
Чертов волк, чего он хотел этим добиться? Я ведь пообещал ему жизнь! Ответ не заставил меня ждать, и осознание будто резануло меня лезвием тупого, ржавого ножа.
— Нет, ссука! Тварь! Нет! — выкрикнул я, впервые выходя из себя, теряя самоконтроль, ощущая сразу весь мир, корчась и до скрежета стискивая зубы, внезапно зеркаля угасающую сердечную боль врага. Моя новая способность была концом всего — карьеры, комфортной жизни и, возможно, даже свободы. И он, волк Чак Альф, это знал. Знала и она, Эйнилла — видящая Тирипс, пришедшая в наш мир в боевой группе с врагом, успевшая каким-то образом передать всё то, что я услышал от волка про себя, хотя у неё было слишком мало времени.
— Чертов фурри, почему я?! — вырвался вопрос, на который болтающийся на цепях волчий труп уже не мог ответить.
Я поздно сообразил, что можно было как-нибудь скрыть эмпатию, можно было притворится, что всё это бред фурри — врага народа Терры. Но проклятая эмпатия включилась и ударила по мне быстрей, чем разум понял, как с этим бороться. Но самое плохое было в том, что моя истерика записывалась со всех ракурсов на целых пять электронных глаз. Записывалась, и я даже не сомневался в том, что тут же и просматривалась.
Вот так в один момент рухнуло всё. Я всегда боялся этого, и вот оно случилось. Но, может, можно будет договориться с нашими и убедить, объяснить? Меня проверят тестами на самоконтроль, и я покажу устойчивые результаты! А если нет, а если я провалюсь, что тогда? Мысли метались в панике, и новая способность только усугубляла положение, не давала собратья и холодно думать.
Дверь комнаты разъехалась в разные стороны. В комнату ворвались вооруженные люди. Нет, это были не охрана и медики, а дежурное отделение спецназа AF. Им отдали команду те, кто видел, как их лучший видящий заразился чувствами, внезапно пораженный магией грязного фурри.
— Эй, опустите оружие, я всё объясню! — выпалил я устремленным на меня стволам, поднимая руки, а в голове трезвонило одно: «Ничего ты никому уже не объяснишь!»
— Майор, наденьте нашейный блокиратор! — один из бойцов протянул мне ошейник от магических способностей, какие мы использовали во время войны, беря в плен офицеров Спирита. — Это вам поможет. Я уверен, вас вылечат.
И скилл эмпатия вместе с предвидением подсказал мне: нет, не вылечат! И те, кто вбежал, боятся меня и того, что со мной приключилось. Но командования они боятся больше.
Департамент не будет со мной возиться. Спишут в мягкий дом и станут лечить вечно — от магии и эмпатии. Всё это я увидел как наяву: ведь я всё еще был видящим, хорошим видящим. Эмпатия вкупе с предвидением рисовала лишь негативные для меня картины вероятного будущего, которого я для себя никак не хотел.
Меня ждали удобная койка, стены магической блокады и долгое скучное заключение в лечебнице, куда никто из моих друзей по работе даже и не сунется ни разу за всё время. Не придет туда и Герра. Я проведу там пятьдесят пять лет, один месяц и два дня. Провёл бы, но Терра погибнет раньше.
