Эмоции захлестнули меня неконтролируемым потоком. Вся моя карьера уже была неважна, не была важна и моя жизнь. Я вдруг понял послание мёртвого волка и, зажмурившись, на выдохе ударил силой. Уши заложило, но даже сквозь поднявшееся в крови давление я слышал хруст ломающихся костей и скрип сухожилий. Заклинание со смешным названием «пузырь» поднимало внутреннее давление всего живого вокруг мага до восьми атмосфер. Говорили, что с помощью него еще в доисторические времена Боги стабилизировали первых людей, чтобы их не расплющило под воздушными слоями Терры. Теперь же, мы, жалкие люди, приноровились убивать тем, что раньше служило спасением и даже магическим скафандром.
Открылись глаза, которые, как мне показалось, я закрыл лишь на миг, а пятеро ребят в броне были уже мертвы. Вся комната была разукрашена их внутренностями. Свет истерически мигал красным. Вернулся слух, и всё вокруг погрузилось в нарастающий вой сирен.
«Я убил своих, я поддался психозу… Чёртова эмпатия, чёртова магия, чёртовы фурри!»
«Тирипс!» — зазвучало вокруг пространство. Я вдруг почувствовал, как меня отсоединили от моей Т-тысячи. Я знал, почему. Кто-то из этих ребят, что валялись под моими ногами, был посвященным адептом. Каждый, кто вступает в орден, даёт клятву не убивать своих, и теперь моя клятва была нарушена. Энергия покидала меня. Я осознал — я почувствовал, что отлучен. Эмоции приходили в норму, эмпатия гасла вместе с магией и предвидением, уступая место холодному расчету.
Единственный вопрос долбился в мою черепную коробку вместе с ощущаемым на висках пульсом: «Как мне выбраться из самого охраняемого места в городе — из изолятора временного содержания военных преступников?»
Моей магии больше не было. Cам я был врагом народа и Терры. Вот-вот в длинные коридоры вломится спецназ, готовый растерзать меня на части.
Дверь комнаты допроса заклинило в раскрытом состоянии, а её попытки закрыться блокировал один из убитых моей магией.
Я взглянул на болтающийся труп Чака из семейства Альф. Я не видел больше сквозь магию, но знал, что на его остывающей груди сейчас погибает полуразумный магический цикл. Ему тоже больно и страшно, он всё понимает, и ведь единственное, что его питало — жизнь фурри волка.
Я подошёл к трупу и протянул ладони к груди мертвого. Мои глаза были закрыты, но от этого я не стал лучше видеть, только лишь темноту вокруг с пробивающимися сквозь веки алыми бликами, разбавленную воющей сиреной.
— Иди сюда, — позвал я цикл. Мне показалось, что он дрогнул, и в голове возникли даже не слова, а эмоции на грани той же самой эмпатии.
Цикл спрашивал меня. Нет, он предлагал мне условие. Он готов был сгинуть, раствориться, но не идти в руки врага, путь уже и не подключенного к Тирипсу.
Условие было логично — «принять Спирит». И это тут, под пси-блокадой самой тюрьмы и подвешенного над городом антиспела. Принять Спирит и стать С-нулевым. Я колебался, но по длинному коридору уже бежала группа захвата.
— Спирит, я принимаю тебя! — выкрикнул я, надеясь, что это работает так. Цикл-генератор Чака перескочил на мои ладони, обжигая тёплой энергией чужой и когда-то враждебной для меня силы.
Я только слышал про предателей, которые перебежали к врагу. Слышал я и о том, что у них переходят способности, но мог ли подумать, что таким вот предателем окажусь я? Нет. Я и представить себе не мог. И вот я — тот, кого я всегда презирал. Я даже хуже, я — С-нулевой, тот, с кого должна начаться новая ветка адептов Спирита. Но на кону моя жизнь и существование целой планеты. Я просто не имею права сдаваться своим же бывшим коллегам.
Оружия валялось в достатке, и я, присев на одно колено, подобрал лучевую винтовку и нацелил ее в сторону спешащей группы захвата так, чтобы бегущие не видели ничего, кроме оружия и держащих его кистей рук.
