Если бы мы были в армии, то за каждое использование стимпаков нужно было бы отчитываться, так как эта штука очень дорогая и очень полезная. Хорошо, что теперь вся эта бюрократия больше мне не грозит. Наверное, это единственное, что я нашел хорошего в моей ситуации.
Реальность поплыла, и я понесся сознанием туда, куда указывал маячок Чака. Целей было слишком много. Я увидел полтысячи боевых машин, несущихся по следу королевы. Ещё бы, они искали не какого-то там Мяча, а саму Алам. Первой мыслью было выводить их из строя один за другим, но ведь на их место встанут другие, и плюс пятьсот — это не просто так взятое число, а ровно столько надо для того, чтобы уничтожить взвод и пленить его командира. Не больше, не меньше, с учетом особенностей ведения боя в подземельях и в пустошах, который наверняка развернётся сверху, если королева вырвется наружу.
И всё-таки пятьсот — это очень много даже для магической цепи под стимпаками. Чак, Эйни и Мяч видели то же самое, что и я. Они слышали те мысли и рассуждения моего сознания, которые я позволял им слышать, но по понятным причинам я не дал им выход в мессенджеровый канал, чтобы они не мешали мне настраиваться. И поэтому они молчали.
Положение, в котором находилась Алам, ухудшилось. Словно клещи, смыкались кольца летящих к её группе машин, а она, будто не желая больше прятаться, встала лагерем в одном из холлов, коих множество в бесконечной сети подземных каналов Терры.
Предсказание не лгало. Машины словно почувствовали их приближение и наступали нескончаемым роем. Несущий потери королевский взвод забаррикадировался в туннелях канализации, построив круговую оборону на самой границе магической тишины. Дальше идти было нельзя, не просто опасно, а смертельно опасно. И даже тут при работающих скиллах ситуация была похоже на финал всего. Словно взвод угодил в западню, встав там, где вставать было нельзя.
Вот-вот зажмут, задавят числом и просто уничтожат. Так мог бы подумать любой, кто оказался бы сейчас тут, под мегаполисом. Однако подобных вопросов Алам не задавали. Все знали, куда и зачем они шли, знали и доверяли первой и последней королеве Фуррилэнда.
В первую очередь магический катаболизм расщеплял глюкозу, потом жиры, а после добирался и до мышц магов, высушивая их так, будто превращал самые отъетые тела в кожу да кости. Поэтому и учили в магических академиях старого времени: «Нельзя быть магом и воином одновременно. Либо ты быстрый и сильный, либо мудрый и нестандартно думающий».
Машины не применяли крупное вооружение, иначе весь взвод с большой вероятностью полёг бы прямо на месте импровизированной крепости, наспех собранной из усиленных барьеров.
Алам бегло глянула на раненых и шагнула к баррикадам, за которыми шёл плотный лучевой дождь, жужжащий скрежетом разрушаемого умного «железа», взрывами батарей наступающих машин и шипением канализационных стен, продырявленных рикошетящими о барьеры лучами.
Перемахнув через щиты, Алам вышла в коридор. Четыре бластерные турели, словно механические руки, устремились из-за её спины, готовые выпалить по механизмам плазменный поток, однако завидев королеву, машины отступили в едином порыве.
Она видела это не один раз за все время их экспедиции. Как только ей стоило войти в бой, техника поворачивалась и отступала, отстреливаясь и выбирая целями кого угодно, только не волчицу.
— Держать позицию, — скомандовала Алам, вернувшись за барьеры.
Раненых уложили возле стен. Шум боя заглушал их стоны. Стимпаки и магия лечили, но не так быстро, как хотелось бы. Если бы не скиллы Спирита, пришлось бы ещё хуже. Алам гнала от себя веру, желая оставить лишь холодный расчёт и составленные ею пророчества о явлении пророка, который окажется странником. Оно должно было случится именно тут, на точке невозврата, на границе магической тишины, когда стимпаков и генераторов почти не оставалось. Следовало лишь довериться видениям и дождаться.
