Тигра посерьезнела и протянула к грудной пластине кота ладонь. С когтистых пальцев сорвался искрящийся огонек, стирающий надпись С-30, а вместо неё на серебристой пластине появилось: «Меч». Даже не дворовая кличка Мяч, а именно Меч, как его назвали еще родители, погибшие в войне кланов.
«Трогательно, — подумал я, — трогательно и глупо. Тридцатая завтра пойдёт на войну без меха, а ведь там щиты, броня и как минимум четыре наспинных манипулятора под переносное оружие…»
Я смотрел, как они смеются, словно дети — кот и тигра, бывший убийца и бывшая же магичка Тирипса, освобождённая Алам прямо во время конвоирования девушки, которой, как и мне, выпал «счастливый» билет под названием «эмпатия». Я смотрел на них и думал, что, возможно, фурри имеют право на существование. Конечно, если их общение не выходит за рамки секса внутри их видовой группы.
Я смотрел на них, и меня клонило в сон.
В этот день я засыпал с чувством уверенности, что всё идёт как надо, словно понял что-то важное, однако сформулировать для себя, что именно «как надо», не мог даже тезисно.
Тёмно-синее облако неотвратимо ползло прямо на космодром низким переливающимся туманом, минуя стены с колючей проволокой и оставляя за собой в заграждениях прожженные дыры с раскаленными докрасна гладкими краями по бокам. Дежуривший на Байконуре гарнизон забил тревогу, и первые лучи, отстреливаемые из личного, а затем и стационарного оружия, начали бить в боевое заклинание, за которым и продвигалась вперёд тридцатка Спирита. Системы электронного наведения ослепли и, казалось, не замечали угрозы, и потому солдатам, осознавшим, что происходит, пришлось вручную управлять турелями. Однако время, когда врага можно безопасно бить на подходе, было упущено.
Хелл Клаус вздернул голову. Его предсказание сбывалось: один из крейсеров попытался подняться в воздух, но Рауз-шестирукая вскинула в его сторону все три пары конечностей и спустя мгновения прижала их к себе, будто хотела обнять сама себя или заключить кого-то невидимого в свои объятия. Крейсер дернулся и смялся в груду металла, словно его сразу со всех сторон ударили молотами исполинского размера. Сейчас он выглядел не бронированным космическим танком, а бумажным листком с неудавшимся рисунком, что нервно скомкан нерадивым художником и в сердцах брошен оземь.
Внутри облака кипела магическая работа. Дымчатый барьер заряжался энергией от лучевых атак защитников, которая концентрировалась для какого-то большого действия. Ни один из бойцов Алам не стрелял. Эйни и Мячу тоже запретили открывать огонь: мол, что попусту палить, приберегите заряды для космической части вашей миссии.
Наконец синий туман врезался в стены главного корпуса управления полётами, в один момент превратив двадцать метров бетонных стен в руины. Грибной фурри-пень скрипя подался вперёд. Защитное синее покрывало частично спало, открыв штурмовикам путь внутрь здания. Адепты Спирита рванули в атаку, пользуясь тем, что тыл группы всё еще прикрывал барьер, в который бил усиливающийся с каждой секундой лучевой и ракетный ливень. Поддерживать такое заклинание, чтобы выдержало настолько плотный прессинг, не смог бы никто из магов по отдельности, но магическая цепь на то и цепь, чтобы сообща делать невозможное.
В головы попаданцам и тигру пришла информация от Алам:
Вокруг творилось месиво. Стрелки Спирита убивали всех: вооружённых солдат, прячущихся инженеров, диспетчеров, мужчин, женщин… Стреляли даже в санитарных дронов.
К горлу Хелла подступила тошнота. Проклятая эмпатия считывала даже не страх, а ужас гибнущих людей, но маг изменил потоки силы своего заклинания-глушителя, добавив энергию боли в списки нужного к потреблению. Виски тигра защемило от тут же доверху переполненных резервных накопителей, и Хеллу пришлось отказаться от идеи собирания энергии боли. Маг с сожалением начал отзеркаливать её от себя, чтобы та ненароком не сожгла с таким трудом построенные вокруг его сознания циклы.
— Оно внизу, — проговорил тигр, делясь с попаданцами схемами длинных коридоров с отмеченными на них турелями.
— Как идем? — деловито поинтерсовался Мяч.
— Ты впереди, Эйни прикрывает тебя огнём, Чак отводит машинам системы наведения, я обеспечиваю прорыв сквозь оборонительную магию.
— Почему это ты командуешь?! — вдруг возмутилась Эйни.
— Потому что я старший по возрасту, опыту и Спирит-рангу, — осадил лисодевушку маг. Та попыталась найти взглядом поддержку у Чака, но тот только снисходительно кивнул: мол, тигр прав, и давай потом разберемся почему.
