Через пять часов пути моя выносливость упала в красную зону, и я с выпученными глазами смотрел, как Мин взлетает на гору, почти не касаясь земли. Я подумал — не продырявить ли травнику ногу дубиной, чтобы не выпендривался — но вскоре понял в чем дело — Мину не терпелось вернуться домой:
— Вон! — он показал пальцем вдаль, дождавшись, когда я поднимусь на горку. — Хандо!
Одна полоска леса с заканчивалась, и чуть дальше начинался другая, а в промежутке между ними стояла деревня Хандо. Идти нам предстояло ещё километра два, но уже издалека я видел, что деревня разрослась больше, чем деревня разбойников. В Хандо было около сорока жилых домов и штук десять сооружений с большими крышами. Со всех сторон деревню закрывал забор-частокол. Из домиков в небо поднимались серые ручейки дыма, а из большой каменной трубы валил почти чёрный столб — работала кузница.
— Через пару часов будем дома! — сказал Мин и ломанулся вперёд.
— Погоди! — я тормознул его, положив руку на плечо. — Пока ты далеко не убежал, можешь рассказать, как там у вас всё устроено, и кто главный?
— Теперь всем управляет Акрота, — произнося её имя, травник медленно моргнул и блаженно улыбнулся. — С тех пор, как жрица стала старейшиной, дела идут очень хорошо.
— Правда?
— Она объединила людей. Фермеры в полях помогают друг другу, и теперь у нас всегда есть урожай, охотники ходят за добычей группами, и почти каждый день мы едим мясо, а ещё она договорилась, чтобы кузнец из Хефама обучил Железнолобого Тальбо кузнечному делу. В минувшем году мы не отдали ни одного ребёнка на службу Бирюзовым клинкам! — последнюю фразу травник произнёс с особой гордостью.
— А почему вы должны их отдавать?
— Мы должны платить Бирюзовым клинкам за охрану земель от захватчиков. Можно платить золотом, едой, оружием или детьми. Клинки воспитают детей воинами, и те будут охранять уже следующие поколения обычных жителей, а жители будут платить им дань и так по кругу, — объясняя, как работают налоги, Мин смотрел мне в глаза, как препод смотрит в глаза туповатому студенту, но, видимо, не нашёл там понимания и безнадёжно махнул рукой. — Впрочем, вам — дикарям с Оглонских остовов этого не понять, небось до сих пор сначала моетесь в бочках, а потом пьёте из них воду?
— Бывает, — я виновато пожал плечами и поспешил оправдаться. — Хотя многие уже запомнили: сначала — пить, и только потом — жопу макать!
Травник надменно хмыкнул.
— А кто управлял деревней до Акроты?
— Ган — сын кочевника Зигледа, который основал деревню. Ган был плохим старейшиной, — травник смачно плюнул себе под ноги, — он наказывал людей за любые провинности и урезал в еде. А у тех, кто противостоял Гансу, он забирал детей и отдавал в качестве дани Бирюзовым клинкам.
— Где он сейчас?
— Он ушёл из Хандо два года назад с детьми, пообещал, что не отдаст их Бирюзовым клинкам, а обучит сражаться и приведёт назад, но так и не вернулся, — травник грустно вздохнул. — Мы думаем, что у Гана были долги перед клинками и, обманом он решил рассчитаться нашими детьми.
— Жесть! — я сжал зубы, представляя рожу упыря Гана.
— Но больше этого не повториться, Акрота такого не допустит! Акрота умная и справедливая, честная и добрая, сильная, но одновременно женственная…, - Мин прикрыл глаза и высунул кончик языка. — … красивая и улыбчивая, милая и вкусно пахнет. А какие у неё…
— Эй! — я хлопнул травника между лопаток. — Не вздумай при мне шелудить своими ручонками в карманах, понял?!
…….
День подходил к концу, когда мы пришли к воротам Хандо. Пилей. Уровень Митры — 4. Воин вскочил со стула и направил в мою сторону копьё:
— Мин, мать твою! Ты негожего привёл?!
— Покажи ему! — сказал мне Мин, будто мы заранее о чём-то договаривались.
— Что показать?!
— Знак Митры, покажи, дубина!
— А-а-а, — я закатал рукав. — Вот!
Казалось бы, как это могло помочь, да? Оказывается — ещё как! Увидев знак Митры, Пилей открыл рот и опустил копьё, Мин просочился в щель приоткрытых ворот и сказал, чтобы я шёл за ним.
— Но, как такое возможно? — спросил Пилей, показывая пальцем то на мой лоб, то на руку.
— Магия! — сказал я и пролез в щель вслед за Мином.
Близилась ночь, и деревня Хандо засыпала. Травник вёл меня по разъезженной телегами дороге мимо бревенчатых домов. В отличие от наспех сколоченных вигвамов в деревне Гойнуса, дома в Хандо походили на обычные деревенские дома — брус, острые крыши, прорубленные окна.
— Куда мы идём?
— Ко мне домой, — ответил Мин. — Сегодня уже слишком поздно, чтобы идти к Акроте, и я не хочу её тревожить. Жрица очень много делает и сильно устаёт, может быть она уже спит, а значит…
— Я понял-понял! Домой так домой!
По пути нам встретился мужик с трубкой, который пускал дым, сидя на лавочке в одних трусах. Был ещё дед с удочкой, не знаю, насколько хороши его глаза, но в потёмках он привязывал крючок.
