Индикатор выносливости не отображал наше настоящее состояние. Мы пролежали в засаде полчаса, и наши полоски заполнились, но я бы не сказал — что чувствовал себя бодрячком. От скопившейся усталости полоски выносливости быстро опустошались и медленно восстанавливались. Кроме того, я чувствовал усталость морально, и она мало чем отличалась от той, что испытываешь на Земле.
Сделав большой круг, чтобы не попасться на глаза охотникам, мы спустились к реке. Мин взялся за бочку и кислотную воду, а я, смастерив из рубашки жалкое подобие мешка, пошёл за ягодами.
Придумать занятие дебильнее, чем собирать ягоды в потёмках, сложно. Напрягая до боли глаза, я ползал по лугу и рвал маленькие чёрные точечки. Чернику от земляники отличал только на ощупь, остальные ягоды меня не интересовали.
…….
Небо посветлело, когда я вернулся к реке. До рассвета остался один час. Мин лежал на травке и похрапывал, рядом стояла наполненная бочка.
— Получилось?! — я пнул его в бедро.
— Не знаю, — травник разлепил глаза и потянулся. — Сейчас проверим!
— Мог бы и помочь! — я кинул на землю рубашку, пропитанную чёрными и красными пятнами, с ягодами внутри.
— Прости, не мог, — травник помахал головой. — Я должен был находиться рядом, чтобы следить за протеканием реакции.
— Ага, но не уследил за протеканием слюней у себя по щеке.
— А?! — травник вытер рукой засохшую слюну. — Ну что, пробуем?
— Давай.
Мин выловил из бочонка остатки глины и измельчённого корня, после чего понюхал жидкость. Мне не понравились его сморщенный нос и испуганные глаза. Зачерпнув жменю ягод, травник высыпал их в бочонок, и те растворились.
— Хорошо! — изнывая от усталости, я откинулся на землю. — Молодец, Мин!
Травник высыпал в бочонок ягоды, и из материи они превратились в яркий фиолетовый цвет. Затем он добавил в коктейль бисер из желудков марлоков. Разноцветные камушки сначала лежали на поверхности, но постепенно питательный эликсир их поглотил. Красные, жёлтые и синие бисеринки расползлись по фиолетовой ягодной массе, словно звёзды по космическому пространству.
Я заглянул в бочку и улыбнулся. Чернично-земляничный коктейль с разноцветными бисеринками точь-в-точь напоминал космический кисель тёмной энергии…
На рассвете Блун перекинулся парой слов с охотниками и направился в долину Просвещения.
Харт прекрасно понимая, что жить ему осталось не больше часа, дёрнулся, проверяя на прочность цепи. Выходка охотникам не понравилась, Одор засветил орку в глаз, а Анук не мелочился — полоснул ножом по спине, прибавив к десяткам шрамов ещё один.
— Только не убейте! — крикнул Блун, прячась за деревьями.
Лагерь, где заночевали охотники на демонов, отгораживался от долины Прозрения лесной опушкой. Скрывшись из виду, Блуну предстояло пройти около километра, чтобы выйти в центр долины.
Жрец ступил на каменные плиты и пошёл к чёрной скале. Его поступь по шлифованным камням, от которых отражались красные лучи восходящего солнца, выглядела чертовски круто! Он, словно герой фантастического фильма, шёл по мосту к космическим вратам или к порталу в потусторонний мир. Один в таком пустом и таком светлом пространстве…
— Пора.
— А? — я повернулся к Мину.
— Ты сказал, что мы должны успеть прежде, чем он вернётся! — голос травника дрожал. — Или нет? Я запутался.
— Всё правильно, Мин! — я хлопнул его по плечу. — Не волнуйся, если что-то пойдёт не так — вали на меня!
— Напомни, что я должен сказать?
— Успокойся! — подхватив бочонок, я побежал к лагерю охотников. — И просто будь собой!
Анук отошёл поссать, а Одор натирал железную ручку топора куском меха. Я подошёл почти к самому костру, когда они меня заметили.
— Негожий?! Ты всё-таки решил умереть от руки охотника не демонов?!
— Привет, Анук! — я махнул рукой. — Ты, кажется, штанину обоссал!
— Где? — он склонился, но тут же разогнулся, улыбаясь. — Дошутишься! Блуна рядом нету, а Одор и сам не прочь прирезать тебя за шуточки про Закру!
— Поэтому и пришёл! — ответил я, одаряя охотников улыбками. — Как дела вообще?!
— Поэтому и пришёл? — лоб Одора собрался морщинами. — Чтобы мы тебя прирезали?
— Нет, конечно! По поводу дочери твоей, Закры! Пришёл, чтобы просить руки и отцовского благословения. Вон она и сама идёт!
— Где?! — Одор уставился в направлении вытянутого пальца.
— Да шучу!
Я хотел похлопать седобородого по плечу, но тот отстранился, нахмурив брови:
— Ещё слово про Закру!
— Всё-всё! — я поставил бочку на землю и поднял руки. — Случайно получилось! Я ведь поэтому и пришёл — извиниться за шуточки! И пришёл не с пустыми руками!
— Что это? — Анук посмотрел на бочонок.
— Лучший напиток, который я когда-либо пробовал!
