– Болваны. Им что, заняться больше нечем? Они вообще понимают, что их ждет, если вздумают артачиться?
Рыцарь уничтоженной империи сдержанно обозначил кивок.
– Если позволите, милорд, это не лишено здравого смысла. Поставить население в известность и дать каждому гражданину самому решать, как поступать дальше.
Я скривился.
– Предупреди этих деятелей, что срок остается прежним. Плевать, что они там захотели поиграть в демократию. Кто захочет уйти, препятствовать не будем. Но если останутся, то должны понимать, что любой акт агрессии или неповиновения будет приравниваться к террористической атаке. Со всеми вытекающими последствиями.
Добавлять, что в случае больших потерь с нашей стороны будут приняты радикальные меры, не стал. Зачем, и так все понятно. В случае необходимости проведем полную зачистку с тотальным разрушением всех городов и поселков. Хватит, наигрались в миротворцев-умиротворителей.
– Возможно, здесь подойдет метод кнута и пряника? – осторожно нарушил молчание Престон. – Субсидии, налоговые льготы, обещания инвестиций в промышленность и инфраструктуру – думаю, это переломит чашу весов, отвернув большую часть массы населения от экстремистов, готовых драться до последнего.
Ну да, еще и деньги им выделять. У нас тут что, кружок пацифистов, повернутых на альтруизме? Совсем с катушек слетел, проклятый лимонник?
– Ты еще предложи им сесть нам на шею и ножки свесить, – на моем лице проступила презрительная гримаса. – Совсем охренел? Хотят воевать? Будет им война!
Говоря это, где-то внутри сам понимал, что неразумный подход, но ничего не мог с собой поделать. Причина нерационального поведения проста: до сих пор злило, что заставили отказаться от Катара. Точнее не из-за самого Катара, плевать на него, а из-за того, что это владение было завоевано мной лично, фактически без внешней помощи.
Вот это и бесило в первую очередь. Уроды.
Поставили в безвыходное положение и вежливо предложили: давай заберем, все равно обуза. Мы тут собираемся устроить небольшую войнушку, так что по-любому будет фигово. А то, что твой город оказался в центре этого дерьма, ну, извини, в жизни и не такое случается.
И как тут не согласиться? Когда тебя чуть ли не приперли к стенке? Все равно, что оказаться между молотом и наковальней. Вроде все чинно и благородно, а по сути – здоровая выгребная яма, куда тебя хотят спихнуть, ласково подтолкнув в спину.
А так обставили все красиво. Как же, сделали одолжение. Сраные благодетели…
Я страдальчески изогнул кончики губ, поймал себя на этом и еще больше расстроился. Знаменитая выдержка ледышек дала трещину и, что самое плохое – напротив сидел британец и внимательно за этим наблюдал. Козел…
Пришлось сделать усилие, беря себя в руки. Подавил вспышку злости, натягивая на лицо маску с выражением безразличия. Не надо демонстрировать на публике собственные слабости.
Стоило об этом подумать, настроение изменилось. В груди начал подниматься мертвенный холод. Он растекался по венам, вымораживая все лишние чувства, наполняя сознание ледяной отстраненностью, силой и превосходством. Злость, ярость, гнев исчезли, заменяя собой ощущение собранности.
Престон вдруг вздрогнул, заглянув мне в глаза.
– Милорд… – британец выглядел потрясенным. – Ваши глаза, милорд…
Я спокойно взял инком со стола и включил камеру в режиме зеркала. Сеточка измороси по краям радужки ощутимо расширилась, ярко-голубые прожилки, кажется, даже немного светились. Это не походило на обычный эффект от мощного выброса сырой силы.
– Расслабься, – с досадой бросил я. – Что, никогда не видел последствий от резкого всплеска внутренней энергетики?
Британец подобрался, склоняясь в коротком поклоне.
– Прошу простить мою несдержанность, милорд, – в его голосе отчетливо проскользнули нотки почтительного уважения и еще чего-то, возможно страха.
Я же подумал, что у сэра Артура тоже имелись причины злиться из-за происходящего. Приложил много сил, устраивая сделки по всему Ближнему Востоку с шейхами и эмирами. Катар опять же, восстановление потребовало больших усилий. Наладил отношения с мятежным генералом. Принялся раскидывать агентурную сеть.
И тут приходит срочный приказ: сворачиваемся, уходим. Тяжело все бросать, оставляя дела в беспорядке. Тут и менее педантичный останется недовольным.
– Кстати, что там наш общий друг – Басир ибн Амин? Переживает, что уже второй раз придется менять покровителей?
По лицу Престона пробежала усмешка.
– Он с пониманием отнесся к ситуации.
«Тем более что особого выбора у него не оставалось», – мысленно закончил я. И подумал о той куче золота, что нам удалось вытрясти из арабских шейхов, что метили на престолы своих менее удачливых родственников. Неплохой получился куш. Чего нельзя сказать о сделке с Орловыми. Паршивцы не согласились на пятьдесят миллиардов, аргументируя тем, что регион до сих пор оставался нестабильным и опасным. Хитрые ублюдки так и не сказали, зачем им на самом деле Катар, притворяясь, что все дело в нефти и газе.
