На левой, на часах, загорелся портал пространственного кармана. В правую руку я вытрусил оттуда… игрушечный пистолет.
— Ты не прав, Адам, — я приказал шлему спрятаться в горжет, посмотрел на Адама в теле девушки, ухмыльнулся, — неудача на моей стороне.
Я мгновенно выбросил руку с игрушечным револьвером вперед. Пистолетик стал меняться. Ифрит Сильного Желания Чужой Неудачи, который я вытащил из одержимой воздушики, принялся трансформировать его. Разноцветный зелено-желтый ствол преобразился.
По всей его длине отрасли шипы. На выпуклостях барабана, по всему кругу, открылись маленькие змеиные глазки. Курок изменился в большой костяной коготь.
Когда я нажал на спуск из ствола, с негромким хлопком вылетела желтая мягкая пулька. Полетев криво и недалеко, она тем не менее стукнулась о броню на животе девушки. Упала ей под ноги.
— Что со мной будет? — застыла девушка на месте, опустила руку с хлыстом, — что делает этот… Проклятье…
Я ухмыльнулся, посмотрел ей в глаза. Стало понятно, что ифритным зрением, она, наконец, увидела дух, заключенный в пистолете.
— Если я…
— Да, — я пожал плечами, — теперь тебя, скорее всего, будут преследовать вечные неудачи. Во всем и всегда. Попробуешь ударить меня хлыстом, обязательно попадешь в неприятности.
— Звучит как блеф…
— Ты же видишь ифрит, — я продемонстрировал ствол, — если нет, всмотрись лучше.
— Нет, — она мотнула головой, — он не может работать таким образом! Так не бывает!
— В тебе говорит неопытность, — сказал я холодно.
— Это лишь жалкий блеф!
Девушка все же решилась. Она замахнулась, крутанулась вокруг своей оси, с размаха, повела кнутом, разгоняя полотно. Потом ударила. Выбросила хлыст в мою сторону. Полотно устремилось вперед, но было слишком далеко за ее спиной.
Хлопнуло, когда оно неудачно пролетело рядом и самым концом задело её руку в латной перчатке. В следующее мгновение ифрита выбило из брони девушки. Зрением я видел, как он выскочил из оболочки, немедленно растворился в воздухе. Развеялся так, будто его никогда не было.
Броня тут же застыла, омертвела. Без ифрита внутри материя, она не могла вернуться в изначальное состояние. Не могла стать простой вещью, которой была раньше. Только потеряла все свойства, превратилась в сплошной кокон-ловушку.
На ее шлеме не было ни прорезей для глаз, ни отверстий, чтобы дышать и говорить, лишь гладкая красная лицевая пластина. Раньше, дышал, смотрел, слышал и чувствовал ифрит. Когда внутри доспеха его не стало, броня превратилась в смертельную удавку.
Девушка в панике выпустила хлыст и рук. Тот упал на землю, принял форму обычного пастушьего бича. Девушка же приглушенно вскрикнула внутри герметичного шлема. Схватилась за лицо. Двигалась она с трудом, ведь и подвижность брони осуществлял ифрит.
Адам, в теле девушки, попытался избавиться от шлема. Стал царапать лицевую пластину, упал на колени.
— Ифритор, — раздался голос из завала складских стеллажей. Я бросил туда взгляд.
Белый, приваленный тяжелой железной полкой стеллажа, с трудом поднялся, сбросил ее с плеч. Культи рук безвольно висели вдоль тела.
— Спаси Адама, — он взглянул на меня, — я бы снял шлем, чтобы попросить тебя о помощи, глядя в глаза, — громко сглотнул он, — но не могу. Теперь этот ифритный доспех — часть меня.
— Я это знаю, — я медленно кивнул, — но вы предали меня. Хотели убить.
— Все, чего мы хотели, это уничтожить Пожирателя.
— Вы выбрали неверный путь.
— Мы выбрали тот, — он тяжело дышал, — который был нам доступен.
— Это самообман, Кайоши.
— Мы попытались, — с трудом, отпинывая из-под ног железные фрагменты стеллажей и какого-то барахла, Белый вышел на более-менее чистый участок пола. Грохнулся на колени, — прошу, — он по самурайски поклонился, коснулся лбом бетона, — не дай Адаму умереть. Очевидно, что мы проиграли. Но я молю тебя спасти его.
Я посмотрел на Кайоши. Потом на Адама. Он завалился набок, схватившись за горло, корчился на полу.
— Умоляю, — не поднимая голову проговорил Кайоши.
Я не ответил. Приказал броне принять нормальную форму. Она потекла, превратилась в привычный плащ
— Спасибо… — Кайоши поднял на меня ифритное лицо, лишенное каких-либо черт. На гладкой маске горели зеленые глаза.
— Вы уйдете и я никогда вас больше не увижу, — холодно проговорил я.
— Обещаю. Не увидишь, Тихий Мастер.
Я отвернулся от Кайоши, направился к Адаму. Тот уже почти перестал двигаться. Его хрупкое девичье тело подергивалось в конвульсиях. Красная ифритная броня, потеряв магию, расползлась, стала медленно терять форму.
Я извлек из внутреннего кармана ифритную ручку. Опустился на корточки рядом с телом девушки. Аккуратно, чтобы не задеть ее саму, оттянул мертвую ифритную материю. Она была эластичной, но прочной. Я ткнул ее ручкой. На красной поверхности осталась крохотная вмятина. В следующее мгновение броня просто исчезла.
Девушка вздрогнула, рванулась. Выгнувшись дугой, глубоко вдохнула воздух. Захрипела, стала откашливаться. Я сидел рядом, наблюдал, как она приходит в себя.
