В кабинете воцарилась тишина. Офицеры смотрели на меня внимательно. Кто-то с неприязнью, другие удивленно или с некоторым подозрением. Покрасневший Луцкий сверлил меня неприязненным взглядом. Я знал, что он подозревает меня в чем-то, одному ему известном. Нужно бы держать с ним ухо востро. И при возможности поговорить наедине. Если конечно, он не сделает глупость и откажется от встречи, сославшись на мое “низкое происхождение”. А может, он попытается арестовать? Однако, если я помогу князю, очень может быть, что окажусь под его протекцией. Более того, это будет моим условием помощи.
— И, чтобы преуспеть, нужно сидеть сложа руки?! — князь подскочил с места, злобно посмотрел на меня.
— Чтобы преуспеть, — ответил я холодным взглядом, — нужно не рубить сплеча. Прошу тебя, князь, просто выслушай. От твоего терпения и внимания зависит жизнь Светланы.
Искаженное ненавистью лицо князя смягчилось, погрустнело. Он громко выдохнул, тяжело опустился на свое место.
— Прошу прощения за эти вспышки гнева, — дрожащей рукой пригладил он каштановые волосы, — я должен держать себя в руках, господа. Излагай, Селихов. Что ты придумал?
— Благодарю, — сдержанно поклонился я, — но сначала у меня есть пара вопросов к господину генералу.
Липов-Беловежский поднял на меня скучающий взгляд маленьких маслянистых глаз.
— Да? — первым начал он, — я вас слушаю.
— Входят ли иные подразделения, кроме чистильщиков, на территорию поля?
— Нет, — он мотнул головой, — углубляются только чистильщики. Задачи рутинные: либо уничтожение какой-то опасной одержимости, если бомбардировка, так или иначе, невозможно, или сбор образцов, топографические работы, разведка.
— Как глубоко заходят чистильщики? — сосредоточенно посмотрел на него я.
— Рекорд, — он задумался, — пятнадцать километра к центру поля. Дальше начинаются проблемы с эффектом оживления. Некоторые детали конского снаряжения оживают и разбегаются. А в условиях Поля это становится опасным фактором для жизни личного состава.
— Кроме лошадей иные средства передвижения используются?
— Нет, — задумался генерал, — БМП или автомобили использовать не получится. Они быстро становятся одержимыми. То же самое относится к большинству вещей. От оружия до вилок, ложек и котелков. Даже простые бытовые предметы использовать в условиях поля не выходит. Так что говорить о вводе целого полка или роты не приходится. Лишь небольшие мобильные разъезды.
— Я так и думал. А авиация?
— Лишь разведка с большой высоты, — пожал плечами он, — опустишься чуть ниже, и велик риск нападения летающих одержимостей. А десант — это билет в один конец. Солдат после такого не эвакуировать.
— И последний вопрос, — откинулся на стуле я, — черное пятно. Светлану держат именно там.
— Откуда ты знаешь? — оживился князь.
— Алевтина мне сказала, — я пожал плечами, — они хотят, чтобы я знал, где искать. Так вот. Пятно — это центр поля? Сколько до него километров?
— Центр, — скривил губы генерал, — полковник, — он перевел взгляд на Воронова, — будьте добры, какое расстояние до центра?
— По нашим прикидкам, от двадцати пяти до, сорока километров, — серьезно сказал он.
— Серьезный разброс.
— Да, — полковник кивнул, — есть тут один фактор, который нельзя не учитывать, но объяснить мы его пока не можем.
— Какой же? — изломал я бровь.
— Странным образом, — Воронов поправил волосы, — мы не можем сопоставить информацию со спутника и реальные топографические данные, полученные нами на местности. Если чистильщики отсчитывают десять километров хода, спутник показывает семь. Так что сложно определить диаметр поля. Да и с расстояниями там беда.
— Расстояние можно рассчитать по стенам ограждения, — предположил я.
— Можно, — он кивнул, — но Поле неравномерно и расширяется. Где-то оно подходит под стены. Где-то до проявления аномальных эффектов доходит до километра.
— Что ж, понятно, — я встал, пододвинул стул под столешницу, — в таком случае, князь, — я заглянул в глаза Палеологу, — у вас есть два варианта. Первый такой. Вы отправляетесь в спасательную операцию немедленно. Используете те средства, что вам доступны: лошадей, магию и сверхограниченные ресурсы. Можете даже выдвинуться большим отрядом, но с учетом того, что на поле Одержимость ждет на каждом шагу, сколько людей доберется до центра?
— Это будет беспрецедентно, — отрицательно мотнул головой полковник Воронов, — и скорее всего самоубийственно.
Генерал сжал губы, грустно покивал. Князь громко выдохнул, опустив глаза, поставил локти на стол. Как-то растерянно пожамкав воздух пальцами, сплел кисти, так, будто бы не знал, что делать с трясущимися руками. Потом устроил голову на кулаки.
— А что предлагаешь ты, Селихов? — поднял он на меня глаза.
— Я предлагаю ключ не только к спасению вашей дочери, но и к устранению всего Поля. Да и не только. Всех полей в Империи.
— Что? Это звучит как бред, — недоуменно посмотрел на меня Василий Луцкий.
— Всех полей?
— Сказки.
