И как ни странно, тут у меня и Салазара интересы сходились. Ведь ему тоже нужно было скорее приманить тварь к миру, а потом скормить. В моем же случае, ифриты должны были уничтожить его еще на подходе. Где-нибудь, неподалеку от Луны.
И возникала следующая проблема: нужно как минимум пять ифритов божественного уровня и столько же добровольцев.
Если ифриты я мог сконструировать на станке, а прокачать за счет ядра, то добровольны — настоящая проблема. Ведь они должны искренне желать впустить в себя ифрит, и сделать это добровольно.
Впрочем, первым, что приходит на ум, это армия. После разговора с императором должны были найтись подходящие ребята. Уверен, в имперской армии есть люди, готовые пожертвовать собой ради спасения параллели.
Другим аспектом подготовки оружия являлась прокачка ифритов до божественного уровня. С этим мне поможет ядро. Вот только процесс этот весьма опасный. Если что-то пойдет не так, весь Крас превратится в новое Кубанское поле.
Именно для этого мне и нужны мощности РосАрмы. Дальний полигон. Место, где я мог бы осуществить развитие ифритов.
— Мда, — задумчиво проговорил я, сидя в своей машине и наблюдая за тем, как ифриты по всей городской улице тянутся к небу, — никогда еще все не шло настолько не по плану. Что ж. Я всегда умел приспосабливаться. Сделаю это и сейчас.
Аэропорт Нового Краса располагался в левой части города. Огромный, он протянулся недалеко от широкой Имперской трассы, пролегающей через весь край.
Сегодня, за две недели раньше до планируемого, я улетаю в Москву. Накануне вечером Литвинин сам позвонил мне.
— Селихов, — проговорил тогда он, — вы же хотели, чтобы встреча с советом директоров и комиссией РосАрмы прошла быстрее? Радуйтесь. Они решили пригласить вас до нового года.
— Да? — я застал звонок в своей мастерской ифритора, в которой проводил почти все возможное время, готовя ифритов к борьбе с Пожирателем, — как-то резко они передумали. Прямо-таки внезапно.
Литвинин неожиданно грустно вздохнул в трубку. Меня это даже насторожило.
— Ситуация меняется. И сильно. Это не секрет, но император Рюрик тоже хочет встретиться с вами. И быстро. Притом в неформальной обстановке.
— Это будет неофициальный прием? — нахмурился я.
— Нет. Будет и официальный, но как и планировалось, после Нового года.
— Почему?
— Об этом не по телефону. Могу лишь сказать, что будущий год будет проблемным.
— Ох, — я поджал губы, — вы даже не представляете насколько.
В ночь, перед моим отлетом, в первый раз ударил мороз. Насыпало мерзкого мокрого снега, который слякотью хлюпал под ногами.
Нина собрала мне в дорогу вещи, а все ифритное я привычным делом спрятал в часы.
У ангара для частных авиобортов меня уже ждал небольшой самолет. Насколько я понимал, он был личной собственностью Литвинина. Так, за два часа, к вечеру, я буду в столице империи.
Проблемы начались почти сразу, когда я приблизился к самолету. Последний, третий признак приближения Пожирателя проявился именно сейчас. И проявился он не только здесь, в авиапорту, а по всей планете.
Я видел, как Ифрит Сильной Усталости внутри самоходного пассажирского трапа, что был приставлен к люку самолета, вытянувшись, как яйцо забурлил. Стал вибрировать.
Бросив взгляд на автобус, только что высадивших пассажиров на другой рейс, я видел, что с его ифритом происходит то же самое.
Да и сам самолет. В нем сидел старый и жирный Ифрит Спокойствия. На первый взгляд ленивый, он тоже вытянулся к небу, а потом его эфирная оболочка стала бурлить.
— Лететь сейчас нельзя, — замер я за несколько десятков метров до самолета.
— Что? — один из охранников Литвинина, что сопровождали меня на рейсе, удивленно посмотрел на меня.
Я не ответил, потому что наблюдал за тем, как ифрит в самолёте стал беситься. Заскрипел металл. Крылья едва заметно принялись изгибаться к небу.
— Эвакуировать всех из самолета! — крикнул я так, что все вокруг аж вздрогнули. Обернулись.
Я же не терял времени. Сбросив пальто, приказал ифритному плащу появиться на мне из карманного хранилища. Он материализовался немедленно. Материал потек, превращаясь в доспех.
— Да вы объясните, в чем дело?! — крикнул второй охранник, явно дворянин-отступник из детей боярских. Он удивленно уставился на меня.
Ответом ему был громкий скрежет металла, и крик гражданских.
Самолет отрастил на крыльях длинные крючковатые пальцы. Задрав крылья к небу, он заскрипел ими, изгибая в локтях, как руки. Потом с грохотом ударил появившимися кулаками о бетон. Стал подниматься на «руках» отрывая шасси от земли.
— Вот вам и ответ! — в моих руках появилась катана, — тревогу давайте! в аэропорте одержимость!
Одержимость-самолет выгнулась дугой, а потом резко сгорбилась так, что весь фюзеляж пошел сегментами. В задней части машины, из сопел реактивных двигателей вырвалось пламя. А потом, на каждом двигателе открылись большие змеиные глаза.
Хвост самолета стал «головой» твари. Перебирая плоскими крыльями-лапами, она затопала к нам.
