Насколько понял Рюрик по словам Селихова, этими осколками были куски пожирателя, оторвавшиеся от его тела.
— Это не ракета, — нахмурился Рюрик, — видишь же?
На экране явно было видно, как что-то яркое, словно звезда, летело вверх, к Пожирателю. Огненная капля ярко выделялась на фоне красных отростков космической твари и метеоров.
— А что же? — министр Калиновский заглянул через плечо императору.
— Надеюсь, — серьезно ответил Рюрик, — что это наше спасение.
Сцепившись с Салазаром, мы продолжали подниматься в небо, к Пожирателю. Вернее, поднимался я. Кроме того, силой божественных ифритов мне приходилось держать ядро, окутать его саркофаг защитным полем, потому что свинец уже размягчился, и кроме того… не пускать обезумевших ифритов в теле Салазара к ядру.
Мы, как звезда, мчались в небо. Я стиснул зубы, схватив Слазараза за ногу.
— Ничего… не остановит… — прошумело в голове.
— Ладно, — ответил я, чувствуя, как кожа осыпается с лица. Руки уже давно стали будто бы созданными из света. Ифриты брали свое, — если я не смогу доставить всех ифритов в одном теле, сделаю это в двух!
— Нужно… больше… корма… — звучал в голове голос Салазара.
Он болтался внизу, и изо всех сил тянулся к ядру, которое летело следом.
— Еще немного… еще чуть-чуть.
Планета уменьшалась и одновременно становилась все более округлой за моей спиной. Скорость была невероятной. Светло-голубой шарик казался безмятежным с такой высоты. Пожиратель же, что был сверху, выглядел словно развернувшийся в небе ад. И этот ад смотрел на меня с… нежностью.
Именно, когда я поднялся на нужную высоту, я резко почувствовал нахлынувшую волну эмоций, что испытывал ко мне Пожиратель. Это была жуткая извращенная смесь эмоций, отдаленно напоминающих те, что испытывает ребенок к своему родителю.
Да, я был родителем Пожирателя. Первый ифрит, который был вселен в боеголовку, был вселен мной. Именно с него началась цепная реакция. По остаточным эмоциональным воспоминаниям, Пожиратель знал, что я его создатель. Именно этой связью мы были обременены. Именно так он чувствовал меня. И именно так, я чувствовал его. Ведь тот, первый ифрит был привязан к моей душе. Причем не намеренно.
— Ну здравствуй, — всмотрелся я в бурю красной пыли, камня, и прочих химических элементов, что представлял из себя Пожиратель, — вот мы и увиделись снова. Ты ведь узнаешь меня. Ты ведь меня чувствуешь…
Существо раскрыло свои огромные щупальца еще шире, будто объятья. Если бы кто-то мог увидеть его со стороны, издали, если бы сторонний наблюдатель мог лицезреть Пожирателя в его истинной форме, он увидел бы что-то, напоминающее красно-фиолетовый туманный цветок, обвивающий планету своими лепестками. Я знал это, потому что в одной из жизней был этим сторонним наблюдателем.
— И это наш последний раунд, — Добавил я.
А потом напрягся. Силой мысли я заставил ядро переместиться перед собой, параллельно сняв с него защитное поле. Когда оно медленно поднималось справа, весь свинец немедленно сгорел, обнажая боеголовку, будто бы созданную из твердого света.
— Должен… насытиться… — прозвучало в моей голове, когда Салазар потянулся за ядром.
— Нет, я перехватил его за горло, — повернул к себе лицом, — ты должен мне не это. Ты должен обеспечить Параллелям существование. И ты сделаешь это, вы, сделаете это, ифриты, что живете внутри этого человеческого тела. Мои ифриты. Привязанные, к моей душе. Подчинитесь же!
Вскрикнул я, хотя в условиях вакуума это было сложно. И пусть дышать мне больше было ненужно, но простые человеческие рефлексы все еще работали.
Я всмотрелся в пылающие огнем глаза Салазара, и начала ифритное подчинение.
Сегодня Нина не сводила взгляда с небосклона. Заполненный красной бурлящей субстанцией, он казался небом другой, враждебной планеты. Глаза уже привыкли что все вокруг потемнело, словно бы в сумерках, а свет приобрел красный оттенок. Ее волновало не это.
— Девочка, пойдем в дом! Хватит торчать на балконе! Капитан Лавров просит, чтобы мы не выходили из квартиры!
— Я не хочу, мама, — ответила Нина холодно, — я хочу быть с ним хотя бы таким образом. Хочу видеть, как он победит.
— Но, Катя боится. Она хочет к тебе. Эй, девочка? Куда это ты намылилась.
— Я хочу быть с Ниной, — прозвучал за спиной голос девушки.
Нина хотела оторвать взгляд от неба, но боялась. Боялась, что не увидит решающего момента. Не увидит, как Рома победит или погибнет. А она надеялась, что увидит.
Ей стало немного спокойней, когда она почувствовала, что теплая, словно воробушек Катя прислонилась к ее бедру. Спустя пару мгновений, мягкая рука мамы легла на ее кисть, лежавшую на перилах балкона.
— Своенравная, как всегда, — вздохнула женщина.
Нина не ответила. Она просто не могла оторвать взгляда оттого, что творилось на небе. А потом, она увидела что-то странное. Блеск, вспышки, побежавшие по всему «телу» Пожирателя едва заметные, но которые изменили все.
