Сложнее всего было сфокусировать всю силу, и заставить Ифритов из тела Салазара сделать то же самое. Однако, вышло. Луч вырвался из моей груди, прошел сквозь него, а потом сквозь ядро, словно через линзу.
Белый поток света ударил в Пожирателя так, что по всему его телу побежали белые искры. Уничтожь вместилище, и дух исчезнет сам. Как всегда, как и тысячу раз до этого. Только метод исполнения другой.
Сила луча все возрастала. Я чувствовал, как кожа трескается и отслаивается, обнажая светящееся нутро. Я сам стал существом из этого света. Ифриты бились внутри, пытаясь разрушить мое тело, чтобы все кончилось. Чтобы я не заставлял их тратить свою силу. Раньше их сдерживали ореолы, теперь только моя воля и Аврора. Слишком сложный и рискованный способ, который я бы никогда не стал использовать. Слишком не надежный. И все же…
Последний, чудовищный импульс высвободился наружу, уничтожив двух из трех божественных ифритов, что были внутри меня. Аврора едва уберегла мое тело от распада. А тело Салазара уберечь было некому. Он развеялся в пыль, как и каждый человек, который использовался в ореоле.
Пройдя черезядро, импульс луча вытянул всю энергию, что была внутри. Магическая самоподдерживающаяся реакция кончилась, и ядро превратилось в потускневший кусок кристалла, который просто треснул и развалился на куски.
Импульс ударил в тело Пожирателя и разбежался по всей его поверхности. Верно находящаяся в активно, словно живом, движении, она на миг замерла.
Ментальный вопль чудовища прозвучал в моей голове так, что мне показалось, будто она сейчас лопнет. Я услышал, предсмертный крик пожирателя.
В мгновение ока, красная масса пыли и камней превратилась в бесцветную. Целостность его тела была нарушена. Ифритным зрением я видел, как огромный ифрит выходит из туманного сгустка обломков. Как развивается где-то позади, в космическом пространстве.
Обломки Пожирателя Принялись падать на поверхность планеты.
— Стоять, — выдернул я руки, — куда собрались? А-ну… поднажми-ка, Фырчик…
Ифрит не отозвался, потому что не мог. Однако, той силы, что излучал один божественный ифрит, хватило, чтобы обезопасить планету. Сделав такое движение, словно мну в руках снежок, я принялся утрамбовывать остатки Пожирателя в один ком. Камни хрустели и сминались, образовывая что-то, что напоминало новую Луну, только меньше.
Еще немного усилий потребовалось, чтобы оттолкнуть ее на нужную орбиту.
А потом, мое тело потускнело.
— Как же я устал, — прошептал я, не слыша собственного голоса в вакууме космоса, — кажется, теперь я могу отдохнуть.
Перед глазами стояла Новая Луна. Спустя мгновение, она исчезла из поля зрения, и появился синий шарик земли. Он поблескивал маленькими звездочками — сгорающими в атмосфере осколками Пожирателя.
Я улыбнулся, когда почувствовал, что Земля притягивает меня к себе, и просто отдался силе гравитации. Упал в ее объятья.
Москва.
Двадцать пять лет спустя.
Иван посмотрел на ночное небо. Там висели две луны: одна привычная и еще одна, поменьше. Молодой луне было всего лишь пару десятков лет. От этих мыслей у великого князя захватило дух.
Будучи младшим сыном императора, он был последним в очереди на престол, а потому выбрал себе другой путь. Путь, который никто из Рюриков раньше не выбрал. И потому, Иван волновался.
— Тантала, — обратился он к своему медицинскому ифриту-хранителю, — замедли пульс и сократи выработку гормонов, — прошептал он, — я волнуюсь и не хочу предстать перед князем-спасителем в таком виде.
Тантала отозвалась привычным двукратным сигналом.
Князь-спаситель. Вот такой вот необычный титул. Он был утвержден императором специально для него. В империи был лишь один князь-спаситель. И останется единственным навсегда.
— Ваше Величество, — прозвучал голос слуги за спиной, Иван обернулся.
На открытую трассу зашел слуга, а гвардейцы Ивана приосанились, как бы показывая постороннему, что они наготове.
— Да? — Ответил Иван.
— Князь-спаситель ждет вас.
Иван не ответил, зашагал следом за слугой.
Белокаменный зал, который прошел князь, напоминал гробницу. Однако, так казалось, в ночном полумраке, ведь освещение здесь сегодня не работало. Из широкого зала они попали в зал поменьше, но все равно большой.
Иван повел взглядом: всюду белый камень колонны, посреди зала под огромным стеклянным куполом потолка, внутренний сад. В нем расхаживали между цветущими вишнями и спорили о чем-то две знатные дамы. Служанки пытались унять детишек, что носились вокруг, вызывая у ребят дикий восторг и громкий смех.
— Прошу сюда, — указал слуга в дальнюю часть зала.
Там за небольшим столиком сидели мужчина и молодая девушка. Когда Иван пошел к ним и почти сразу узнал, кто это был.
Мужчина, за сорок был одет в брюки и простую белую рубашку. Темные волосы блестели сединой, на лице красовалась аккуратная бородка. Он внимательно смотрел на шахматную доску, оперись виском о пальцы. Иван видел потускневшую тату короны, перечеркнутую белой линией на его запястье.
