Народ на Руси считал, что Небо и Земля — это муж и жена, Отец и Мать всего сущего. Если это правда, тогда Небо и Море, наверное, братья. Два веселых здоровяка от скуки, от избытка силы молодецкой задирают друг друга: шутливо толкают в плечо, хлопают с размаху по спине, пихают локтем в бок. Каждый из них уважает другого, но никогда не упускает случая насмеяться, показать себя с лучшей стороны, а брата — похуже. Не со зла, а просто так. Чтобы жить было веселее. Воздух и вода борются, и никто не может взять верх.
Если можно так сказать, то небо — это тоже океан. Широкий, волнующийся гребнями облаков, поблескивающий молниями, рокочущий громом. Чем ближе к окоему, тем темнее становится небо и тем светлее делается море. Только поэтому они не сливаются. Лишь это помогает различить границу между воздухом и водой.
А люди, какие бы они ни были сильные, смелые, мастеровитые и просветленные духом, могут всю жизнь стремиться к призрачной кромке окоема, но так и не достигнут ее. Они скользят по границе двух стихий — водной и воздушной, скользят, не проникая ни в одну из них. Птицы летают в небе, рыбы плавают на сколь угодно большой глубине. А человек не может. Ну, прыгнуть вверх аршина на два. И то, если повезет. Нырнуть в воду на две-три сажени. Говорят, в южных странах есть ныряльщики, добывающие зерно бурмицкое со дна моря-океана, так они могут на десяток саженей под воду опускаться. Положа руку на сердце, Вратко не мог представить, что человек на такое способен. Это же на сколько времени нужно дыхание задерживать?! Врут, должно быть, путешественники. Не под силу это людям. Даже самым умелым.
Вот почему, волей каких богов, тварям бессловесным дано беспрепятственно и в воде, и в воздухе жить, пропитание там добывать, а человеку нет? Нет на то ответа. Нет и, наверное, быть не может. Разве что встретить воочию кого-нибудь из богов и задать вопрос напрямую, в лоб. Да и то… Ответят ли? Ох, вряд ли… Промысел богов, он темен для смертного, и открывать его небожители не торопятся.
О своих размышлениях Вратко никому не рассказывал. Засмеют. Скажут, невесть чем голову себе забивает человечишка. Нет, чтобы учиться чему-то полезному. Мечом, например, махать или из лука стрелять. Даже Хродгейр хоть и скальд, а не поймет. Вот если бы Вратко новые кеннинги выдумывал, тогда вождь одобрил бы, а так…
«Слейпнир» вошел в туман, как меч в ножны. Бесшумно и плавно.
Что ж это за острова такие, Оркнейские? Неужели тут круглый год туманы стоят?
— Помалу! — приказал Хродгейр.
Это верно. На расстоянии вытянутой руки от борта уже ничего не видно. Так и на камень можно запросто налететь.
— Вождь! Ты хорошо помнишь дорогу в гавань? — крикнул Гуннар. Хоть и голосина у кормщика — дай бог каждому, а звуки вязли в липкой влаге воздуха.
— Я-то знаю, а вот как ее сыскать? — усмехнулся Черный Скальд.
— Надо бы остановиться да туман переждать, — предложил Сигурд.
— Долго можно пережидать… — вздохнул Хродгейр.
— Здесь что, все время так? — задал мучающий его вопрос словен.
— Да нет… Ветер с севера налетит, так и сгонит туман, вышвырнет в море, — пояснил Сигурд. — Но ежели не переменится… Не знаю, как быть.
— Зато я знаю! — решительно выпрямился Хродгейр. — Олаф! Бери рог и на нос. Труби что есть мочи! До залива совсем недалеко. Услышат, ответят. Вот мы на звук и пойдем.
— Сделаем… — Здоровяк подхватил огромный рог — непонятно даже с головы какого быка его сняли? — и, подойдя к переднему штевню, затрубил во всю силу легких.
Низкий гул поплыл над водой, смешиваясь с туманом.
Гуннар приложил ладонь к уху. Прислушался.
— Что там слушать! Дудеть надо! — крякнул Сигурд.
Хродгейр подумал и кивнул.
— Помалу-помалу! — скомандовал он. — Асмунд — на нос! Щупай камни.
«Как это он будет камни щупать? — удивился Вратко, хотя и смолчал. — Руками, что ли? Да и где он камни возьмет? И зачем?»
Асмунд, уступавший Олафу ростом, но не шириной плеч, легко, как хворостину, вытащил длинное весло и, удерживая его повыше, чтобы никого не ударить, прошагал к форштевню.
— А ну-ка подвинься! — толкнул он плечом Олафа. — Ишь, дударь нашелся…
— Чего это дударь? — пробурчал здоровяк, отодвигаясь. — И не дударь вовсе…
— Знамо дело не дударь он! — тут же нашелся Сигурд. — Он — дудун!
Викинги попадали под скамейки от хохота. Не сдержался и словен.
Олаф буркнул что-то совсем уж невнятное и поднес к губам рог. Снова тяжелый низкий звук поплыл, продираясь сквозь туман, как человек сквозь колючие заросли.
Асмунд наклонился, свешиваясь за борт, и опустил в воду весло. Короткими, острожными толчками он шевелил воду перед носом корабля. В самом деле будто щупал.
— Не спать, ротозеи! — прикрикнул на хирдманов Гуннар. — Совсем разленились?
Норвежцы взялись за весла. «Слейпнир» осторожно пошел вперед. Так человек, оказавшийся в темноте в незнакомом месте, пробирался бы на ощупь, ожидая подвоха каждое мгновение.
Олаф трубил, Асмунд щупал, Хродгейр прислушивался, настороженно всматриваясь в сырую, стылую мглу.