Для Вратко время остановилось. Казалось, дреки стоит на месте, а викинги шевелят веслами без всякой пользы. Только липкие струи, словно щупальца морского чудовища кракена, протискивались меж людей, невзначай касались щек, лба, шеи… Оставляли капельки воды на волосах.
— Хорошо бы еще факел запалить… — задумчиво проговорил Сигурд. — Туман, он огня не любит. Огонь через туман завсегда пробьется и дорогу верную укажет…
— А ну, тише! — вдруг рыкнул на него Хродгейр. — И все потише!
Дружинники, и без того загребавшие воду, по мнению Вратко, совершенно бесшумно, застыли, не дыша. Только Олаф набрал побольше воздуха и выдал очередной гул.
Скальд слушал. Внимательно слушал.
— Показалось… — вздохнул он, разочарованно махнув рукой, и тут откуда-то из далека-далека донесся слабый, похожий на стон, голос сигнального рога. — Нет! Не показалось! Давай еще, Олаф!
Силач не заставил себя уговаривать.
Ответный зов не замедлил.
— Туда! — после недолгого раздумья указал рукой Хродгейр.
— Чего-то малость не туда… — себе под нос проговорил Сигурд.
И правда, если из объяснений кормщика и вождя следовало, что бухта, куда стремились все корабли норвежцев, должна быть в северной части Лошадиного острова, за длинным мысом, и поэтому дреки нужно забирать левее — на юго-запад, то звук чужого рога доносился, скорее, с северо-запада.
Вратко поразмыслил и решил, что их могло развернуть течением. Тогда нельзя руководствоваться направлением хода, с которым дреки входил в туман. Да и вообще, можно ли доверять хоть какому-то чувству в этой обманчивой белизне?
«Слейпнир» неторопливо скользил по водной глади — чего-чего, а волнения в проливе между островами не ощущалось вовсе. Асмунд не переставал прощупывать воду перед кораблем. Кому охота напороться на камень?
Олаф трубил. И как только голова не закружится?
Впрочем, у здоровяка викинга легкие что твои меха. Наверное, он мог бы ртом раздувать кузнечный горн. Новгородец представил себе эту картину и хихикнул.
Хродгейр покосился на него и не сумел сдержать улыбку. Только Сигурд, вопреки обыкновению, не поддержал веселья, а, напротив, с осуждением покачал головой.
Ответный сигнал приближался. Значит, они продвигались в верном направлении.
Все громче и громче.
Казалось, Олаф и неизвестный трубач играют в веселую игру. Или аукаются, как детвора, собирающая в лесу землянику.
— Вождь! Что там? — крикнул Гуннар с кормы. Ему у правила совсем ничего не было видно.
— Ничего пока! — ответил Хродгейр. И наконец согласился с Сигурдом. — Подарок Ньёрда, живо под палубу, доставай факелы!
Вратко с радостью повиновался. Ему уже порядком наскучило сидеть, сложа руки, когда все вокруг при деле, у каждого своя работа. Он вытащил тяжелую вязанку сосновых веток, каждая из которых была обмотана просмоленной холстиной.
— Зажигай пару! — приказал Черный Скальд.
Парень умело высек искру, зажег первый факел, второй…
Голос рога, звучащий из-за пелены тумана, на самой басовитой ноте вдруг захрипел, сорвался на жалкий визг и смолк.
— Ох, не нравится мне это! — крякнул Сигурд.
— Молчи, старый, накаркаешь! — зыкнул на него Хродгейр, но сам уже вытаскивал меч из ножен. — Быстро, за оружием!
Сигурд опрометью — и не скажешь, что самый старый в хирде, — бросился к сундуку с оружием, стоявшему тоже под палубой в тесном закутке, где и выпрямиться-то невозможно, а приходилось ходить, согнувшись крючком. Быстро и ловко старик передавал наверх мечи, топоры и секиры. Появилось на свет и тяжелое, окованное железом копье с широким наконечником, которым можно не только колоть, но и рубить. Оказалось, копье — любимое оружие Гуннара. Вытащил старик и несколько — пять или шесть — мощных луков, обмотанных промасленными тряпками, чтобы не напитались влагой в морском путешествии и не рассохлись. Теперь те из викингов, которые считались лучшими стрелками, сгибали их и цепляли тетиву. Вратко тоже достался топор. Не слишком тяжелый, как раз по руке. С мечом, сказал Хродгейр, новгородца в бой пускать пока нельзя — он там для своих будет опаснее, чем для врагов.
— Хоть бы чуток развеялся турсов туман! — удерживая под мышкой правой руки рулевое весло, а в левой сжимая оскепище копья, в сердцах проговорил Гуннар.
Словно в ответ на его слова набежал порыв ветра, разорвал завесу, разметал туман в крупные клочья. Открылось пространство в половину стрелища шириной. На дальнем его краю торчала темная, угловатая скала, выглядывающая из тумана лишь самую малость. У ее подножия лениво шевелил веслами дреки, который Вратко сразу узнал, хоть и видел недолго.
«Жрущий ветер».
Датчане, дружинники Лосси Точильного Камня, сгрудились у левого, ближнего к норвежцам борта. Все они были обряжены как для боя — кольчуги, щиты, шлемы, в руках мечи и топоры.
В первый миг Вратко подумал, что это засада и датчане явились по их души, но тут же понял свою ошибку. Хирдманы Лосси стояли, оборотившись к «Слейпниру» спинами, и пялились на скалу.
«Жрущий ветер» плавно покачивался на волнах. Скалилась драконья голова.