Поворачиваясь, стекло отразило лунный зайчик в сторону Тир-Нан-Ог, Селванс подумал: «Может, следовало переехать?» «Сомневаюсь!» — хмыкнул кто-то, причем слова позвучали прямо внутри головы. «Кто это еще?» — удивился домовой.
— Помоги, иначе никогда не узнаешь… — явственно продребезжало стекло.
— Каким образом? — спросил окно Селванс.
— Не верти раму хотя бы полминуты!
Лунный свет начал «накапливаться» между стеклом и невидимой точкой далеко за горизонтом, образуя нечто похожее на широкую ленту. Когда полоса стала светиться словно начищенный хромированный обод под лучами яркого солнца, а хозяин едва удерживал раму, по ленте, будто это ледяная горка, съехал некто, покрытый белым мехом, и вместе с хозяином покатился вглубь комнаты.
— Ничего себе собачка…
Субъект оказался упитанным зайцем размером с хорошего сенбернара. Весь его правый бок почернел, видимо существо коптили над горящей автопокрышкой.
— Извините, но я не собачка, — сказал гост.
Он изогнулся, постучал передними лапами по шерсти, отряхнув копоть, затем пригладил шерстку, ставшую как белый нефрит.
— Ну и ну…
— Рад знакомству, Юй Ту или Лин Ту — чудесный заяц, можно Юэ Ту — лунный заяц, но мне больше нравится первое — нефритовый заяц.
— Селванс, хозяин мызы Йорт Иясе.
Гость втянул воздух, закашлялся.
— И здесь воняет. Далеко жгут людей и нелюдей?
— Что?!
— Ну, где эта мыза?
— В сердце Стигийских болот, недалеко от Велнаакиса.
— Ничего себе сходили за хлебушком, — сказала голова, выкатываясь из-под трамвайных колес, значит я едва в глаз черта не попал! Из огня да в полымя…
— У нас тут спокойно…
— Пока. Впрочем, кто его знает… Я тоже жил спокойно, а тут едва не стало меньше одним представителем редкого вида… У тебя пиво есть?
— Какое?
— Свежее…
Селванс вернулся с несколькими запотевшими бутылками и двумя стаканами. Заяц смешно уселся на стул, жалобно скрипнувший под ночным гостем, схватил бутылку.
— Пьянству — бой, — сообщил он, открыв зубами пробку и выплюнув в открытое окно.
«Хамит, сорит, пиво пьет», — подумал хозяин.
— О, извините, нервы, — извинился заяц и прищелкнул когтями (бог знает, как это у него получилось), но пробка вернулась назад, легла на стол…
Гость шумно выпил половину бутылки, икнул.
— Отлично. «Чудесный заяц» хлещет пиво и… Хм… Поэтический образ дал трещину…
— Да уж.
— А вас никогда не жарили? — неожиданно спросил он.
— Может, поясните? — не понял Селванс.
— Нам пришлось вспомнить, что такое святая инквизиция. Кое-кто успел забыть о ней, но все повторилось в самой неожиданной форме…
— Подробнее, пожалуйста.
Гость допил бутылку. Открыл вторую.
— В шубе жарко. Слушайте. Может быть, одиночный наблюдатель нарисует не совсем точную картину, тем не менее… Сегодня, пардон — уже вчера войска Неритового королевства, соединенные с белыми рыцарями, размахивая белыми же тряпками, подошли к барьеру. Никто не придал этому значения, а зря. Они мало того, что продолбили скалу, но и опрокинули стражей. В барьере образовалась дыра…
— Но он же затягивается?!
— Священный огонь великого инквизитора выплеснулся и зажег край. Теперь в этом месте громадный прорыв, завеса корчится от боли, она, как-никак, живая… Ловушка захлопнулась, проход стерегут белые рыцари, стена не пускает. Повезло мне с лунным зайчиком…
— Обитатели Тир-Нан-Ог не могут справиться? — удивился Селванс.
— Не могут. Не знаю почему, но что-то ведет людей и защищает… К тому же большинство, как вы изволили выразиться «обитателей», повешены на кресты, а вокруг круги того же огня. Посмотри мне в глаза…
Домовой повернул голову, зрачки ночного гостя расширились. Селванс не узнал Тир-Нан-Ог. По каменистой пустыне до самого горизонта тянулись кресты, тысячи крестов и костры под ними. Над огнем корчились всевозможные существа, чадящее пламя парализовало несчастных. На берегу шел кровавый бой. Люди теснили защитников. Против такого напора оказались бессильны и эльфийские луки, и топоры подземных мастеров. Люди, пробитые стрелами, просто выдергивали мешавшие палки, затем снова шли в бой, не замечая крови и боли. Небо затянули серые облака, особенно мрачные над островом… Селванс отшатнулся.
— Все за одну ночь?!
— Парадоксы времени сыграли вторую злую шутку, первой стал барьер.
— А магия? Чудесные способности жителей…
— Пришельцев влечет вера и ненависть очень высокой интенсивности. Простыми средствами их не остановить, а остров все проспал.
— Вражды же не было много лет?
— Очень похоже, что кто-то «разработал старую жилу».
— Но за барьером жили и люди…
— Горят быстрее, — мрачно констатировал Юэ Ту и потрогал свой бок.
— Чем им мешала страна вечной юности…
— Фактом своего существования. Впрочем, — заяц откупорил новую бутылку, аккуратно положил пробку и продолжил, — я слышал, они ищут свою святыню. Сдается мне это лишь повод… Еще говорят, эльфы ограбили поезд и съели пассажиров. Представляешь?! Эльфы из страны вечной юности грабят поезд и рвут зубами трупы! Но чем чудовищнее ложь, тем легче в нее верят. Нет, не знаю, где повод, где причина.
— Но причем тогда Цзюйлин?
— Там жили не только люди. Но сдается мне это неважно…
— Почему?!