— В Цзюйлине жгли еретиков.
— Но позволь? Это лишь другие взгляды на веру…
— Они трактуют шире. Всех связанных с магией.
— Здесь все связаны с ней…
Заяц развел лапами, отпил пиво.
— Как много я потерял, — он перелил остатки в стакан, посмотрел на свет.
Со дна поднимались пузырьки, играя в лунном свете, и им не было никакого дела до происходящего и двусмысленного высказывания нефритового зайца Юй Ту.
Над поверхностью глобуса со стороны Тир-Нан-Ог появились черные облака.
— Сейчас тучи закроют, жалко, и масштаб мелковат… — посетовал Марк.
Изображение Ириникта с высоты птичьего полета увеличилось, словно телевизионная камера приближалась к объекту, показав три маленькие фигурки, на одной разместились две искры.
— Намек понятен, остальное изображение — абстракция и некая интерпретация реальной картины.
Глобус пропал, а путешественники оказались на плавающем цилиндре в противоположном конце зала.
— Получил? А учил вежливости, — хихикнул юноша.
— Марк, один ноль, — рассмеялся Ян, — думаю, нам здесь больше ничего не покажут.
— Какие мы все обидчивые, сказать ничего нельзя…
После этих слов они увидели под собой океан и удаляющийся Ириникт.
— Ничего себе пинок по мягкому месту…
— Орлы, не унывайте, «расправим крылья!» — произнес Ян, снова чувствуя все усиливающуюся песню пути.
— А мы и так в прекрасном расположении духа! Вперед за солнцем, пусть ветер будет попутным, — поддержал неугомонный юноша.
Для прибывших сюда на корабле такое завершение «беседы» кончалось смертью. Мало кто мог выжить после столь «жирной» точки в предсказании, но для странников пути это не имело значения, впрочем, даже для них вращение призрачного глобуса не прошло без следа. Троице еще повезло, длина «следа» оказалась вряд ли больше десяти дней…
— Шеф, спросить можно?
— Ты только не скажи так при посторонних, — ответил Ян, наслаждаясь полетом.
— Ваше высочество, мы туда летим? Солнце светит в спину и едва показалось из-за горизонта…
— Действительно.
— Опять выпал фрагмент временной оси, «подарок от глобуса», — покачал головой Марк.
— А убиваться-то чего? — удивился юноша и добавил, — мы же никуда не выпали. Море красивое, лазурное, но надо на конечную станцию, — твердо закончил он.
Мир вокруг дрогнул, неведомый неаккуратный монтажер неточно склеил кинопленку реальности, солнце оказалось снова за горизонтом, но через мгновение все пришло в норму. Слева и впереди часть моря заместила бурно кипящая фиолетовая субстанция, сильно напоминающая обыкновенную пыль в астрономических количествах. Прямо в ней «плавал» «город»… Огромный, наверное, не один десяток километров… Исполинские башни, арки мостов, ажурные прозрачные конструкции вздымались почти за пределы атмосферы. Все это находилось в хаотичном непрерывном движении, образуя все новые структуры, которые через мгновение оседали, будто брызги морской пены. Их сменяли ажурные башни, устремляющиеся к звездам. Казалось стальные полированные бока останутся на тысячи лет, но век металла был не дольше мига морской «пены». На их месте взлетали языки пламени, и «тысячелетия» растекались, оплывая восковыми сталактитами. Рождались горы, они увеличивались вверху, превращаясь в песочные часы, вершина и основание менялись местами, дикий пейзаж замирал на секунды, затем рассыпался проливным дождем, из «воды» к небу вырастали прозрачные замки, над ними разливалось северное сияние, внутри конструкций бушевали краски всего видимого спектра… Иногда материалы смешивались, образуя причудливые конструкции, где уживались «лед и пламень».
Троица быстро приближалась к городу.
— Об этом жилище «сумасшедшего творца» нам не рассказывали, — озадаченно заметил Марк.
— На глобусе город имелся, хуже другое, «дорога» похоже кончилась, — сказал Ян.
Впереди росла площадка из прозрачного материала, возвышавшаяся над океаном на тонкой ножке, весьма похожая на перевернутую рюмку. В диске угадывался рисунок, повторяющий нанесенный в начале призрачного пути. Через мгновение путешественники стояли на твердой поверхности. Внизу, почти в двухстах метрах хорошо просматривалась граница лазурного и фиолетового…
— Допросился? — осведомился Марк.
— А меня укачало и тошнит, а воспитание расстаться с завтраком не позволяет… — парировал юноша.
— Есть меньше надо. Вообще-то животных в дорогу не кормят!
— Бить ниже пояса?! — обиделся Пуфф и замолчал.
— У горизонта берег виден… Может, пчелкой поработаешь? — обратился Ян к Пуффу.
— Я не умею…
— А мы…
— Не выйдет, я теперь обижен и жду от него очередной гадости, — юноша покосился на Марка, — следовательно, не испугаюсь.