– Ладно, идите! Но от Господа Муллера вам не сбежать! Он будет гнаться за вами от звезды к звезде...
– Отправьте меня на самую далекую, на самую последнюю..
– Последние наши станции – на звездах-карликах в туманности ЗЕТ-Б. Там не так уж и плохо. . Солнечная система совсем как наша, только в карманном издании. . Солнышко в миллион раз меньше нашего. А планетки, что кружатся вокруг него, – точная копия нашей Земли. На
ЗЕТБ-1 живут человечки, как две капли воды похожие на землян. Правда, ростом пониже. . Каждый туземец легко помещается в дамской сумочке. Но они еще гиганты по сравнению с крошками, населяющими соседний шарик
ЗЕТБ-II. Такие же люди, как мы, они не больше муравьев.
А на ЗЕТБ-III люди были обнаружены в пыли под микроскопом. . Ну, выбирайте любую...
– Давайте первую, раз ничего другого не остается. .
– Это послушные, умненькие куколки. . Заживете там словно в сказке.
– Но как мне скрыться, если он все же меня настигнет?
– А вдруг вы еще рады будете, если кто-нибудь вызволит вас с этой лилипутской звезды. Ведь со временем они вам опротивеют. Вот, пожалуйста, ваш билет.
– Итак, стану принцессой гномов, – вздохнула она и исчезла в лиловых складках портьеры.
Брок двинулся за ней по пятам, сгорая от любопытства,
– даже в горле запершило.
Он очутился по ту сторону занавеса и тотчас смекнул, что от разгадки тайны его отделяет еще длинный белый коридор; только пройдя его до конца, будет скинуть бремя любопытства.
Белые лампочки льют молочный свет, глухо звучат шаги, перебивают друг друга голоса. Чемоданы и рюкзаки с каждым шагом становятся все тяжелее, оттягивают руки переселенцев. Наконец и этот путь пройден. Долгое, бесконечное ожидание. И вот медленно, как крышка гроба, открываются массивные железные ворота. Гудящая толпа людей, которые буквально падают от усталости, поспешно устремляется к зияющему проему. Последней в него проскальзывает принцесса, а за ней Петр Брок. Ворота за ними мягко, неумолимо закрываются.
Просторный зал заполнился людьми. Все как по команде уселись на свои узлы и чемоданы.
– Я представлял себе это несколько иначе. . – заметил художник, разочарованно оглядывая голые стены, словно отыскивая на них картины.
– Хоть бы скамейки поставили. . – вздохнул миссионер, который побоялся сесть на свой жалкий баул. – У меня там дароносица, чаши и кресты, завернутые в церковные облачения. Не дай бог, сломаются, – сообщил он сыщику.
А тот в недоумении посасывал трубку.
– Черт побери! И это зал ожидания на пороге вселенной? Скорее напоминает приемную богадельни!
– Вот так всегда получается, – язвительно проскрипел напудренный юнец, – когда не выделяют тех, кто богат. Я
путешествую только первым классом – и на подводных, и на обычных, и на воздушных кораблях. Я могу себе это позволить. – Он нервно передернул плечами и стряхнул пыль с рукава своего фрака, который задела старушка, пробиравшаяся в другой конец зала. – И куда ты, старая, лезешь?
Беззубая старушенция гордо вскинула седую голову.
Ее волосы, спереди расчесанные на пробор, походили на серебристые крылья летящего жука. На макушке у нее была смешная шляпка, завязанная под подбородком черной лентой.
– Я графиня Кокочин! – спесиво заявила она и навела на дерзкого юнца золотой лорнет.
– О, простите, ваша светлость, я не предполагал... –
Молодой человек отвесил преувеличенно низкий поклон и с насмешливой галантностью снял белый цилиндр.
– Старость доставляет мне столько хлопот, – уже спокойно сказала графиня.
– И куда же вы изволите направляться?
– Я? На Л-70!
– Черт возьми! Звезда любви...
Старуха кокетливо стукнула его лорнетом.
– Ах, проказник! Звезда молодости, а не любви. . Я лечу за молодостью. Далеко это?
– Двадцать муллеренов... Не знаю, доживете ли вы до конца путешествия! – злорадно сообщил Лас Абела, бывший миллионер.
– Но ведь мне сказали, что путешествие продлится лишь трое суток. .
– Может быть, – согласился Лас Абела, – но не забывайте, что в других галактиках время другое и люди стареют не так, как под нашим солнцем...
– Всюду земля господня! – включился в разговор миссионер. – Если будет на то его воля, вы умрете. Похристиански, с крестом! Я везу его с собой. У меня и освященный елей есть для соборования. Так что не беспокойтесь, – добавил он.
– А я вас в гробу надушу.. – Парикмахер нажал на грушу пульверизатора. От терпкого непривычного запаха запершило в горле.
– И меня, и меня, – закричала розовая куколка, которой очень захотелось благоухать в объятиях своего возлюбленного поэта.
В эту минуту над отдыхающими возникла матросская шапка, лицо, изъеденное глубокими оспинами, и черная, с желтыми полумесяцами, безрукавка. Брок сразу его узнал
– это был тот самый пьяница, который распевал похабную песню на кольцевой улице Вест-Вестера.
