– Значит, так: я подобрал вам в свое время тепленькое местечко в библиотеке приключенческой литературы. Но пользы от вас там было, как...
– . .как от пустого звука, проносящегося над океаном книг, – подхватил я, – отчужденного от людей благодаря пяти громкоговорителям. Я все время бормотал одно и то же: «Когда прочитаете, пожалуйста, сдайте! Дома они вам будут мешать!» Или: «Пользуйтесь лестницами вместо сидений!» Все впустую! Каждый бросается к сиденьямподъемникам и катается вверх-вниз, болтая ногами. А когда сиденья застрянут, то раздается крик о помощи.
– Короче, – подытожил мистер Иозифек, – с модернизацией ничего не получилось. Приставную лесенку библейских времен вернули на то место, откуда ее когда-то убрали...
– Да, вроде того, – ответил я, – и читатели снова карабкаются по ступенькам, словно обезьяны. Но от крика у меня воспалились голосовые связки, и я удрал из этого заведения...
– . .Чтобы больше туда не возвращаться, бесплодное вы семя! – И тут мистер Иозифек сел на своего конька, превратившись в пастыря тех, кто ищет утраченное:
– Труд – нравоучительно начал он, – это дело совести каждого человека, руководствующегося определенными моральными принципами. Раньше люди, исповедуясь, избавлялись от вины, сваливая ее на господа бога. И в наше время существуют грешники, но они уже другие. Сейчас самый тяжкий грех – проступок против Ее величества Работы. У этой медали – две стороны. Люди определенной категории – алчные, потерявшие совесть, которые готовы работать, не заботясь о других, хоть по восьми часов в день, стараясь наработаться «от пуза». Они уклоняются от встреч со мной, так как я их перед всеми обличаю и позорю. К этой категории вы, молодой человек, естественно, не относитесь. Вы скорее принадлежите к другому типу людей – к тем, кто не может усидеть на месте, к паломникам, которые вечно чего-то ищут и ни на чем не могут остановиться. Это и желторотые всезнайки, голова которых набита всяческими сведениями, и болтуны, которые хотели бы немедленно своими руками, точнее, языком, переделать мир. Я из кожи вон лезу, чтобы удовлетворить свою клиентуру: ищу, выдумываю, добиваюсь, чуть ли не колдую. Пока что все идет нормально – работы больше, чем людей, она есть и на земле, и под землей, и в воде, и в воздухе, под крышами и на крышах; куда ни глянь – всюду она смотрит на тебя, подмигивает тебе, ее надо лишь ухватить!
Мистер Иозифек просто лопался от гордости, а я лишь покорно ждал, когда он, наконец, вспомнит обо мне и даст мне какой-нибудь совет.
– Я рад, маэстро, – сказал я, – что на свете так много работы, что ее больше, чем надо людям, и что вы мне предоставите возможность выбора. .
– Вы играете в шахматы?
– Нет. .
– Почему?
– Не умею...
– Это не имеет значения. Достаточно позаниматься год, из вас сделают среднего шахматиста, и вы станете учить новичков.
Он также сказал, что игра в шахматы – это основы человеческого интеллектуального развития, гигиена мозга. Я
ему ответил, что от квадратиков у меня рябит в глазах, особенно когда они идут сплошняком, и что на меня благотворно действуют лишь кружочки...
– А что, если наняться к какому-нибудь писателю? У
больших людей – большие дома. Около них всегда вертится десятка два учеников, и всем находится дело – переписывать, стенографировать, печатать на машинке, считывать, учиться писать или следить за библиотекой, рвать сорняки...
– Вы это серьезно, маэстро?
– А почему бы и нет? Знаменитому Аркаду Виндишу нужен мажордом.
– Мальчиком на побегушках я не стану. Покорно благодарю.
Я испугался, что маэстро обозлился на меня, но он и бровью не повел. Демонстрировать свои возможности он стал скорее всего от гордости, открывая козыри, которых у него были полны руки.
– У вас есть фантазия?
– В какой степени?
– В такой, чтобы ее хватило для придумывания новых красивых имен для детей, цветов, только что родившихся животных, – нужны свежие, более благозвучные фамилии, интересные имена. .
– Это не для меня, пан Иозифек.
– А как насчет сострадания? Посещать покинутых женщин, утешать их, беседовать с ними и, главное, давать им возможность выговориться, почитать им роман с продолжением и...
– Насколько я знаю, шеф, для покинутых женщин и вдов построены мраморные дворцы, там у них чего только нет, и утешители тоже. .
– И все же есть много одиночек, которые остаются дома по каким-то непонятным причинам.
– Но это же настоящие ведьмы!
– Облагораживает и переписка с теми, кто несчастен.
Надо найти путь к их сердцам, исповедать их и потом написать им счастливые письма от имени тех, кто их позабыл...
– Я сам нуждаюсь в таком милосердном письме, маэстро..
Он махнул рукой, но ничего не сказал. Затем взял картотеку – длинную шкатулку с картонными карточками – и прошелся по ним, как по клавиатуре, будто проветривал их. На одной из карточек его взгляд задержался, и он прочитал:
– Создатель возможностей, комбинатор неожиданностей, инициатор событий, глашатай идей. Здесь есть инструкция – как это делается. .
