но потрошить обезьян? Нет, с этим они не могли смириться. На другой день проводники сбежали, прихватив с собой все наши ружья и боеприпасы. Уже в полдень мы услыхали вдалеке залпы из всех наших винтовок, точно там была ярмарка или веселое гулянье.
– Это вы во всем виноваты, – набросился на сэра Уэзерола доктор. – Надо было нанять негров на побережье.
Они понадежней. А вы, с вашей экономией. .
– Зачем вы вообще нас сюда затащили? – ворчал патер.
– Здесь обезьян не больше, чем в любом другом месте Африки.
Так они спорили до самой ночи. Но нам не суждено было узнать, зачем сэр Уэзерол привел нас сюда. В тот же вечер он покончил с собой выстрелом из револьвера. Скорее всего, наша экспедиция за обезьянами преследовала какую-то иную цель, которой он так и не достиг, обнаружив пропажу карты.
Мы похоронили сэра Уэзерола, как христианина. Патер Дилоуби произнес над могилой речь, и мы открыли последнюю банку консервированных ананасов с рисом, которую не успели утащить туземцы.
В наследство от сэра Уэзерола нам остался только небольшой дамский револьвер, который мог лишь раздразнить взрослого шимпанзе, если мы вообще его встретим.
Но патер Дилоуби был в Африке не впервые и имел опыт по части охоты. На обратном пути ему нередко удавалось подстрелить какую-нибудь живность к обеду. Вдобавок погода улучшилась, нас больше не мучили дожди, и я стала надеяться, что обратный путь будет поприятнее.
– Кто же нам теперь заплатит? – сетовал доктор Миллер. – У этого старого мошенника, конечно, не было в кармане ни гроша. Очевидно, он отправился в путешествие, чтобы поправить свои дела. Неизвестно, как мы вообще доберемся до Европы.
Да, я забыла вам сказать, что у покойника мы нашли только два фунта пять шиллингов и три чековые книжки без единого бланка.
Но мне все еще не было понятно, чего опасаются мои спутники. Я-то чувствовала себя в этих джунглях превосходно. Мать, очевидно, вышлет мне денег на обратную дорогу, но если потребуется – можно остаться здесь и на несколько лет. Мне казалось, что мы вернемся без особого труда.
Но я ошиблась. Тропинка, которую туземцы прорубили в джунглях, совсем заросла. Здесь все растет буквально на глазах. И там, где мы прошли, лианы, казалось, стали еще гуще и толще. Бывшая тропинка напоминала рану, которая затягивалась целительным и еще более крепким рубцом. А у нас не было ничего, кроме перочинного ножа и скальпеля из лаборатории.
– Ну и влипли мы в историю, – пробормотал, чертыхаясь, патер. – Почему он не взял с собой хотя бы радиопередатчик. . Даже на этом хотел сэкономить. Как же теперь звать на помощь?
И он с яростью швырнул на землю рюкзак покойного
Уэзерола, который мы несли по очереди. Мне хотелось, чтобы мои спутники не щадили меня и не избавляли от обязанностей. В тот день я впервые почувствовала себя усталой. И мною впервые овладел страх. Но теперь я уже боялась не того, что меня обидят; я испугалась за свою жизнь.
Я сделала несколько шагов, но лианы преградили мне путь. Они стояли густой плотной стеной. Трудно представить, что мы вообще сможем пробраться сквозь эту чащу.
Прислонившись к пальме, я заплакала. Попыталась разорвать лианы руками, но ничего не получилось. Ко мне подошел доктор Миллер. Он стал успокаивать меня и даже обнял за плечи. Этого еще не хватало!
– Оставьте меня в покое! – заорала я и вкатила ему две увесистые пощечины. – Неужели я убежала в джунгли ради того, чтобы уединиться здесь с вами, с таким уродом? –
И я разразилась истерическим хохотом.
Патер был гораздо толще, чем обычно бывают святые отцы. Он простер надо мной руки, и несколько минут я молилась вместе с ним, словно маленькая девочка. Мы заснули в наскоро сооруженной палатке, нимало не заботясь об охране. Пройди мимо пантера – она неплохо бы поужинала. . Но пантера в эту ночь, наверное, была далеко или просто нас охранял какой-то добрый дух. Надо думать, кто-то охранял! Потому что утром, когда я встала и протерла глаза, то застыла в изумлении, увидев узкую тропинку, вырубленную в зарослях лиан. Ночью кто-то прорубил нам дорогу в джунглях.
– Смотрите-ка! – позвала я обоих мужчин.
– Чудо, – осенил себя крестом отец Дилоуби. – Ты просто святая. . Дева Мария услышала твои молитвы...
– Чепуха, – буркнул доктор Миллер.
– Если не верите, можете оставаться здесь, – осадил его патер. Обняв за плечи, он повел меня в чащу леса. При этом он так прижимался ко мне, что пришлось его оттолкнуть. Неужели и этот набожный патер туда же? Неужели ничто не спасет меня от него? На другой день мы опять обнаружили прорубленную в зарослях тропинку. Теперь уже нас охватил страх.
– Ну вот, пожалуйста... – торжествовал доктор Миллер, который, разумеется, отправился с нами дальше. – Еще не известно, куда заведет нас этот зеленый туннель. А что, если там впереди, алтарь не девы Марии, а здешней богини мщения, которая потребует человеческих жертв? Забавное будет зрелище: ирландский католик превращается в черного знахаря. Теперь можно ожидать чего угодно, любой ерунды: ведь мы потеряли здравый смысл.
– А по-вашему, лучше умереть с голоду?
