– Мы должны помешать им, – злобно сказал мужчина с повязкой на глазу, приветствуя встречных вытянутой правой рукой. – Должны их уничтожить! Хайль! – рявкнул он проходившей мимо толпе своих единомышленников и добавил, обращаясь ко мне: – Свиньи!
По-английски он говорил так же хорошо, как и понемецки. Я никогда не видела более странного человека. И
верила ему безусловно. Недавно мне сказали, что этот человек работал, собственно, против англичан. А быть может, он уже и сам не знал, на кого работает. Мой спутник доставил меня в отель. Через час я уже сидела с бароном.
– Не будешь же ты помогать немцам, – злобно сказала я. – Вернешься в Лондон. Он не понимал. – Послушай, в
Африке нашли сокровище, в твоем обезьяньем раю. Оно принадлежит Англии, а не Германии. Из-за него начнется драка.
– Я думал, что у вас не бросают друг в друга ни котлетами, ни бананами.. – задумчиво произнес он.
– Нет. У нас для этого есть бомбы, гранаты и газы...
Он недоумевающе, с идиотским выражением смотрел на меня. Я с удовольствием надавала бы ему пощечин. А
он только качал головой, словно не веря. Ясно – его уже подкупили, подумала я. И он будет против меня, против нас. И тут ничего не поделаешь. Придется снова работать среди ненавидящих меня людей. Мой сон кончился.
– Предатель! – крикнула я ему в лицо. – Трус, не хочу тебя больше видеть.. Он растерянно смотрел на меня, почти так же, как на ту самку «чипензо».
Вечером он выступал в большом зале, переполненном до отказа. Там можно было увидеть любые мундиры, когда-либо существовавшие в Германии. Все началось с песен. Потом на трибуну полез один поджигатель за другим.
Они похвалялись силой и талантами, хвастали подвигами, которых никогда не совершали, приписывали себе несуществующие заслуги, били кулаками в грудь и прыгали вокруг микрофона.
Толпа ревела, шум стоял оглушительный. Наконец пришла очередь барона. Еще не потеряв надежды, я продолжала стоять на галерее: мне хотелось его услышать.
Может, он все-таки испугался моих угроз? Может, он все еще любит меня?
– Люди не должны драться, как обезьяны, – сказал он.
– Договоритесь, разделите блага. Обезьяний рай может прокормить всех...
Его освистали, хотели вышвырнуть из зала, но драться он умел. Тут ему пригодился опыт, приобретенный в джунглях. Он размахивал штативом микрофона, как дубинкой. Штурмовики десятками падали вокруг него.
Наконец, окровавленный, в разорванной одежде, он выскочил через окно и помчался по крышам. За ним гнались, но ему удалось скрыться. Я потеряла его из виду. Ни мой знакомый с повязкой на глазу, ни его подчиненные не смогли разыскать его. Словно сквозь землю провалился.
Поскольку теперь прямой наследник барона Хоппе исчез, а никому другому эту землю не отдавали, ее купила английская компания. Спор угас так же быстро, как и вспыхнул.
Я вернулась в Англию, в ателье мод, где теперь демонстрирую белье для супруг толстых миллионеров. Миллионеры бегают за мной в раздевалку и предлагают все что угодно. Подумать только, я могла быть женой барона, владеть всем его имуществом и жить в Швейцарии! Я не верила тому, что он убит, надеялась когда-нибудь встретиться с ним и жила этой надеждой.
Прошло около года, и до меня дошли сведения об обезьяне в цирке Кнолля. Я поехала посмотреть на нее.
Нетрудно найти человека, который согласится подвезти меня на своей машине.
Оказалось, что это барон. Это был, несомненно, он, я сразу узнала его, когда он выполнял свой номер, а потом увидела его и в клетке. Но когда я попыталась приблизиться к нему, он укусил меня, как настоящий шимпанзе.
Продать его Кнолль не захотел.
Я пригласила двух антропологов, чтобы они подтвердили, что это человек. Но одному из них он свернул нижнюю челюсть, а второму ударом кулака повредил позвоночник. Он становился опасным, и пришлось его связать.
Мне оставалось только вернуться домой и время от времени посылать владельцу цирка деньги для того, чтобы моего жениха получше кормили.
– Если вы сможете ему помочь, – закончила свое повествование Джина Джонс, – я буду вам очень благодарна. Я
уверена, что вы захотите сделать это: ведь вы наверняка уже влюбились в меня.
Цирк Кнолля проведет зиму в Находе. Вот мой адрес.
Напишите, как только узнаете что-нибудь новое. Не забывайте, что на карту поставлены миллионы, которые можно будет получить, как только мы докажем, что он человек.
Был поздний вечер. В машине Джину поджидал лысый толстяк лет пятидесяти. Недружелюбно взглянув на меня, он улыбнулся ей и сказал:
– Ужинать мы будем в Дрездене с моими друзьямикоммерсантами, дарлинг.
Видимо, возил ее в качестве живой рекламы. Машина тронулась. Я остался один, с визитной карточкой в руке.
Все было слишком странно, чтобы верить этому. В ту ночь я так и не смог уснуть.
СМЕРТЬ ТАРЗАНА
«Он хочет быть обезьяной, хочет быть шимпанзе и делает это так хорошо, что никто мне ничего не докажет.. » –
будто снова слышится мне насмешливый голос Кнолля. Я
беспокойно ходил из угла в угол по холодной комнате.
Хоть бы немного кофе!
