Видимо, у них уже был опыт общения с вооруженными людьми. Но почему они не воспользовались отобранным у нас оружием? Я хотел им это посоветовать, я знаю толк в охоте и с удовольствием поговорил бы с ними. Меня интересовало, как они пользуются своими копьями. Не могут же они близко подбираться к крупному зверю? Это было бы слишком опасно.
Помню, одно эскимосское племя, где до сих пор не
4 поверьте опыту (
научились пользоваться луком и стрелами, вообще не верило в естественную смерть, потому что большая часть людей его племени становилась жертвой разъяренных хищников. Они привыкли иметь дело с гибелью охотника, и для ее обозначения у них существовало семнадцать различных слов.
Может, именно поэтому почти все жители пещеры находятся в расцвете сил? Подумал я и о крутом склоне и о внезапных снежных буранах. Но как выжил этот старик, который сам не может даже есть? Я видел, как женщина разжевывала каждый кусок пищи и потом осторожно вкладывала ему в рот. Почему они так заботливо берегут этого дряхлого старика?
– Полиандрия, – произнес рядом со мной князь Павел, и его глаза заблестели. – Это случай более совершенный, чем в горной деревне. Самка заботится о старейшем с такой любовью – и ни одному из охотников не приходит в голову ревновать. Это самый чистый вид полиандрического сожительства в мире.
– Слышите? – спросила Гелена странным, приглушенным голосом.
– Что? Ведь все молчат.
– А я слышу, – сказала она. – Они поют какую-то странную песню и о чем-то договариваются. – Она снова стала прислушиваться.
– Так поговори с ними, – посоветовал я. – Я не слышу ни слова.
Она подсела ближе к очагу. Молодой охотник разломил кость и угостил Гелену сырым мозгом. Так охотничьи племена выражают свою благожелательность.
Потом она удалилась с ними в большую пещеру. Там все они начали танцевать. При этом старик ритмично ударял по стене скалы. Оба охотника время от времени указывали на рисунки и громко подражали крикам разных зверей. Затем стали метать легкие копья в наиболее ранимые места своих жертв. Тут-то я понял, для каких целей предназначались наскальные рисунки наших предков: для чего-то вроде тренировки. А эти дикари до сих пор ежедневно учатся убивать мамонтов, которых уже никогда не встретят. Я невольно усмехнулся. Дикари. Я оглянулся на сидевшего рядом Павла. Этот милый человек судорожно дергался под ритм ударов.
– Павел! – окликнул я его. – Ваше сиятельство!
Но тут все заглушил женский возглас. Я прекрасно узнал его: Гелена присоединилась к танцующим. Мне это было непонятно. Когда мы ездили в негритянскую деревню, ничего подобного ей и в голову не приходило. Но не бороться же мне со всеми.
Я с достоинством вернулся в маленькую пещеру и уснул там на камнях, натянув пальто на голову. Утром меня разбудил Павел. Вид у него был несчастный.
– Я говорил с женой, – сказал он.
– С кем?
– Вообрази, она отказалась от полиандрии. Живет теперь в Мадриде с одним старым тореадором и даже стряпает для него. Больше не хочет жить с несколькими мужчинами одновременно. Перешла к моноандрии. Этого я никак не мог ожидать. Теперь мне придется оставаться в
Гималаях со своим смешным исследованием до самой смерти.
– Вот уж не думал, что в этой пещере есть телефонная связь. С удовольствием поговорю со своим секретарем в
Лондоне: меня беспокоят мои фабрики в Манчестере.
– Но здесь нет никакого телефона...
– Да очнись ты! Значит, ты не мог говорить с женой, где бы она ни была – в Мадриде, в Порту или в Ницце.
Просто тебе это приснилось.
– Но я с ней действительно говорил! – изумленно возразил Павел. До этого ему и в голову не приходило усомниться: сон это или нет. Он и впрямь как маленький ребенок. Когда волнуется или убеждает кого-нибудь, срывается на дискант.
– Где Гелена?
Мы стали ее искать. Но охотники исчезли и Гелена с ними. В большой пещере мы застали только старика, рисовавшего на стене животное, которое вчера принесли на ужин. Я заметил, что он пользуется лишь тремя красками: венецианской красной, темной и светлой охрой. А из чего он делает кисти? На нас он даже не взглянул, словно нас и не было. Мне захотелось стукнуть его. Но кто знает, может, он очень силен, несмотря на старость?
Мы направились к выходу из пещеры. Я вскарабкался на каменные глыбы. Там лежало дамское зимнее пальто.
– Что эти бестии сделали с нею?
Я наклонился над пропастью. Надеюсь, она не рискнула спуститься по такой отвесной скале. Вдруг мне почудилось, что я вижу ее внизу с разбитой головой.
– Она пошла с ними на охоту, – послышалось сзади. Я
оглянулся.
– Ты сам видел? – спросил я Павла.
– Нет.
– Так откуда ты знаешь, что она пошла с ними на охоту?
– Я не знаю. Я ничего не говорил. И ничего не слышал.
Позади нас в пещере все еще стоял старик с кистью в руке, склонившийся над своим произведением.
– Понимаю. Они объясняются без слов. Как животные или насекомые.
– Ты еще ничего не понимаешь, – снова услышал я чьи-то слова.
ОБЪЯСНЕНИЕ
