В приемной генерального директора крупной финансовой компании Нистанова освещение имело приглушенные характеристики. Так что я не сразу заметил серую секретаршу за серым столом в помещении с серыми стенами. Но прошло секунд пять, и зрение смогло сфокусироваться в нужном направлении…
– Вы к Вениамину Бонифатьевичу?
– Что?..
– Вы по записи?
– Да-да…
Прошло еще пять секунд, и я смог определить, что секретарша не такая уж и серая, как мне показалось сначала. А ведь ей всего-то и надо было, что встать из-за серого стола, отодвинуть кзади серый стул и приятно удивить меня своей великолепной фигурой.
– Я – Марианна, личный секретарь господина Нистанова.
Ее милая лучезарная улыбка моментально осветила серую комнату.
– Геннадий Петрович Чайкенфегель, главный кандидат на место нового юрисконсульта, – сказал я и протянул ей руку для рукопожатия.
– Очень приятно.
Ее рукопожатие было отнюдь не женским и в тоже время грациозным.
– И мне, – сказал я, игриво наслаждаясь прикосновением к женщине.
«Невероятно, как сильно я соскучился по прекрасному полу…».
Эта мысль породила доброжелательную улыбку на моем лице.
– Прекрасно выглядите, – добавил я.
Это совершенно точно был комплемент. И моя нежная игривая улыбка стала немного шире при произношении его слогов.
– Спасибо.
Секретарша улыбнулась мне вдобавок к ответу, и нечто бессознательное внизу моего живота стало неистово желать очень грубого и очень нежного секса с этой красивой, обалденной и несказанно очаровательной женщиной.
Мой рот мечтал испробовать на вкус ее губы и язык, а руки рьяно чесались от невыразимого желания размять аппетитно выпирающую грудь, сжать пока еще нетвердые соски…
Но потом внезапно прозвучало:
– Добро пожаловать в наше святилище…
И эта новая реплика красавицы-секретарши все испортила.
Она заставила мою левую бровь поползти вверх, а улыбку скособочиться. Так вот я непроизвольно выразил свой скепсис.
– Не удивляйтесь.
Так мне сказали. Такова была просьба. Но разве можно было иначе?
Тем временем личный секретарь господина Нистанова попыталась объясниться, а может даже и оправдаться:
– Это долгая история. Сейчас вам не стоит нагружать мозг. Просто знайте, что все мы между собой называем это место вот таким одиозным словечком.
– Да уж…, – отрешенно произнес я.
Однако понимание не пришло, и мне захотелось уточнить:
– Это место?
– Именно, – ответила девушка в сером деловом костюме и круговым движением руки определила лексическую вместительность вышеупомянутого слова.
«Ну, прям-таки жрица, а не офисный планктон…»
Мой взгляд медленно повторил тот самый путь, который прежде демонстративно преодолело элегантное женское запястье.
В этом сером месте не было чего-то особенного или сверхъестественного. Стена, стена, еще стена, небольшое количество мебели и одна экстравагантная дверь из черного непрозрачного стекла.
«Смешно», – подумал я.
Еще одной причиной моего критически настроенного веселья стала немного циничная надпись поверх черного стекла:
«НАЧАЛЬНИК»,
а ниже шрифтом чуть помельче –
«ПО ЕРУНДЕ НЕ БЕСПОКОИТЬ».
Собственно благодаря данной надписи, произведенной большими белыми буквами, данная дверь и была причислена мной к категории «со свойством экстравагантности».
– Это он сам придумал? – спросил я, кивая в сторону написанного белым по черному.
– Нет. Это я.
Чистосердечное признание красавицы-секретарши заставило ее красивое личико окраситься в цвет смущения. И выглядело это так наивно, так невинно…, что мне опять захотелось секса с этой женщиной и даже более – захотелось бесконечно целовать прекрасное влажное место у нее между ног…
– Умно, – зачем-то произнес я.
Наверное, это был еще один комплемент. Хотя на самом деле в голове промелькнуло:
«Определенно не очень…».
Впрочем, какая разница? Здесь и сейчас мне очень хотелось побыстрее оказаться за экстравагантной дверью из черного непрозрачного стекла. Там меня ждали великие дела, а здесь? Что ждало меня в жалкой серой приемной?
– Так господин Нистанов меня примет?
Короткое замешательство, спутанность мыслей – вот так я повлиял на человека резкой сменой темы разговора. Секунду она не знала, что ответить. И все же вердикт прозвучал:
– Нужно подождать. Присядьте, пожалуйста.
Мне вежливо указали на серый диван и взглядом объяснили, что от такого предложения я никак не могу отказаться.
– Приятного ожидания.
– Спасибо.
В данной ситуации сказать можно было только это. Ну а подумать? Думать можно было сколько угодно. Все равно это ничего не меняло.
«В этой Вселенной ничего не изменилось. И каждый раз одно и то же…».
Бывали времена, когда люди часами сидели в моей приемной и изнурительно мечтали о наступлении момента, когда же я все-таки благосклонно соизволю уделить им чуточку своего внимания. В моей памяти все еще хранилось то самое ощущение садистского наслаждения, с которым я мучил этих самых людей. О, как же много-много раз я упивался мелочной властью мелочного узурпатора…
И вот жизненный цикл перешел на новый круг…
– Не подскажите, а еще долго ждать?
