— Не бойтесь, трупный яд вам не грозит. Это чистая вода.
— Зачем? — спросил Неймир.
— В дополнение к вашей прекрасной легенде. Перед вами человек, который почти убил герцога Ориджина. Он заслуживает почета. Вы отвезете тело в Рей-Рой, оно будет храниться в любом месте, которое выберет ганта Корт, и любой шаван сможет его увидеть, если пожелает. А вот условие моей дружбы с вами. Всякий раз, когда я или мои послы прибудем в Рей-Рой, вождь Степи должен подойти к этому телу и поцеловать в лицо. Это будем видеть и мы, и шаваны. Если по какой-либо причине вождь не сделает этого, Север начнет войну с Рейсом.
М
Нелегко было вернуться от праздника к мыслям о делах. Роберт Ориджин предоставил результаты финансового анализа — Мира полчаса тупо глядела на них, а думала о призраках, танцах и телах, испачканных кремом. Уитмор огласил имена гвардейцев, которые заслуживают поощрений в честь праздника. Мира подписала, но не поняла логику: день рожденья у меня, а подарки — гвардейцам? Лейла Тальмир отчитала владычицу за очередную ночевку в замке и выдала список формальных гостей, которых придется принять завтра. Около семидесяти лиц, одно скучней другого. День будет убит намертво. Зато Лейла сказала и что-то хорошее:
— Владычица, правильно сделали, что сбежали с пьесы леди Ориджин. Пускай не мнит себя великим драматургом.
После фрейлины явился первый секретарь. На лице его читалось: тоже думает не о делах. И он, и Мира разом захотели спросить: «Ну, как прошло?»
— У меня был чудесный праздник! — похвасталась Мира.
— А у меня — не чудесный, но многообещающий.
Повспоминали забавные моменты, оба отметили заслуги капитана Шаттэрхенда. Потом Эмбер вздохнул:
— Нужно сказать пару слов о делах…
— Куда деваться, — вздохнула Мира.
— По вашему приказу я разыскивал типографию, способную выполнить секретный заказ. Было сложно: типографии Фаунтерры и Маренго держат под контролем люди Адриана. Но у моих друзей, недовольных бургомистром, нашлись друзья в Руайльде. Там есть один печатный цех, правда, малой мощности…
— Премного благодарю. Размещу у них часть заказа, для другой части подрядчик уже найден.
— Как вам удалось?
Ценою чести и совести…
— Даже не старалась, цех сам меня нашел.
— Прекрасно, владычица. Но другая тема не столь приятна: епископ Амессин и мать Алисия жаждут крови герцога. Не насытившись ею, примутся за вашу. Герцог обещал до праздника устроить мир с шаванами. Мира нет, священники возмущены.
— Пригласите их на аудиенцию к вечерней песне. Я заключу договор при них.
Ветровые трубы соборов Первой Зимы протяжно и торжественно пели в унисон. Мира окончила третью чашку вечернего кофе и, наконец, отделалась от мыслей о празднике. Тогда в ее приемную вошли служители Церкви. После скупых поздравлений мать Алисия приступила к делу:
— Владычица, давеча вы стали свидетелем сцены, когда мы подвергли критике герцога Ориджина и его отношения с Рейсом. Мы не обращались к вам в ходе той беседы, но вашему величеству всегда стоит помнить: мир в империи Полари — первейшая забота императора. Герцог не спешит подписать договор. Мы вынуждены воззвать к вам: обеспечьте покорность своего вассала.
Мира криво усмехнулась: покорность Эрвина — это полбеды. Кто бы вразумил его сестру…
Епископ заговорил мягче, чем Алисия, но тоже с нажимом:
— Ваше величество озабочена грядущими выборами. Это можно понять, но следует учесть и другое: выборы могут сорваться, если не будет подписан мир. Пред лицом Церкви герцог Ориджин проявил своеволие. Остается надеяться лишь на то, что вы обуздаете его.
А ведь это новая проверка, — поняла Мира. Церковь готова голосовать за меня, но только если я смогу держать волка на цепи. В противном случае не гожусь во владыки.
— Святая мать, святой отец, простите мне эту проволочку. Я учла все, сказанное вами, потому и назначила эту встречу. Заключение мира состоится у вас на глазах. Баронет, будьте добры, пригласите послов.
Эмбер никому не отдал честь служить секретарем при таком событии. Сам стоял у левого плеча императрицы, сам же отдал команду часовым:
— Владычица ждет герцога и послов Степи.
Первым вошел Эрвин, опоясанный Гласом Зимы. За ним Фитцджеральд и Шрам в парадных доспехах. А следом послы Степи — мужчина и две женщины — в окружении четверки иксов. Иксы были черны, как столетние вороны, и увешаны смертоносным железом. Шаваны — легко одеты и безоружны. С появлением каждого нового человека, церковники все больше менялись в лице. Наконец, епископ не выдержал:
— Герцог Ориджин, я вижу возмутительное зрелище! Вы ведете послов под охраной, как преступников?!
Эрвин улыбнулся с тончайшею иронией. Будь Мира наивнее, могла бы влюбиться в одну эту улыбку.
— Отче, вы сами отмечали: Север ведет войну со Степью. Лазутчики врага взяты под конвой.
— Немедленно развяжите их!
Шаванский посол показал свободные руки и поклонился владычице:
— К услугам вашего величества, Неймир по прозвищу Оборотень, первый всадник ганты Корта. Я не имею претензий к герцогу. Под охраной или без нее, все равно очевидно: в этом городе мы — в его власти.
