Открыли люди, что от трения Вспыхивают искорки огня. Я, как Ньютон, Открыл закон Такого тяготения, Что это просто страшно для меня. — Постой, постой! Я не могу понять — о чём ты? Постой, постой! Что ты открыл — не понимаю я… — А я открыл, что рядом есть девчонки, И с этим сделать ничего нельзя! Открыли люди, что в движении Будет вечно бабушка-Земля. Я, как Ньютон, Открыл закон Такого тяготения, Что это просто страшно для меня.— Постой, постой! Я не могу понять — о чём ты? Постой, постой! Что ты открыл — не понимаю я. — А я открыл, что рядом есть девчонки, И с этим сделать ничего нельзя!Есть атмосферное давление, Которое всё давит на тебя. Я, как Ньютон, Открыл закон Земного тяготения, Но только неземного для меня. — Постой, постой! Я не могу понять — о чём ты! Постой, постой! Что ты открыл — не понимаю я.А я открыл, что рядом есть девчонки, И с этим сделать ничего нельзя!

На двух следующих страницах, содержавших, скорее всего, комментарий стихов, слова расплылись до неузнаваемости, зато на третьей странице удалось разобрать.

«…Заезжал к Пелагее Васильевне за цветами. Она оказалась больной, поэтому не торгует цветами. Сходил в аптеку за лекарством для неё, затем она написала мне доверенность на торговлю цветами…»

Затем строк тридцать неразборчиво и затем разборчиво:

«…Я шёл по земле: по большому постоянному магниту с огромным букетом гладиолусов для продажи. Перейдя подземный переход у станции метро «Дзержинская», я выбрал возле магазина «Детский мир» оживлённый угол (как раз напротив памятника первопечатнику Фёдорову) и начал торговлю. Место для меня было самым счастливым. С этого угла очень хорошо просматривались проспект и переулок, так что появление милиционера или дружинника не могло застать меня врасплох. А если они всё-таки появлялись, то я легко скрывался, смешиваясь с толпой прохожих.

Должен сказать, что у меня уже накопился некоторый опыт продажи цветов.

Правда, сегодня мне что-то не везло. Всё время приходилось закрывать торговлю — то и дело появлялся милиционер, и мне время от времени нужно было скрываться от него в переулке… Конечно, я бы ни за что не попался со своими гладиолусами, если бы не…»

На словах «если бы не…» страница закончилась, а на двух следующих страницах нельзя было разобрать ни одной буквы — всё расплылось, лишь в конце второй страницы удалось прочитать несколько фраз:

«…Зря бежал от милиционера! Это же такое счастье, что меня пригласили в милицию, и как это я сам не догадался зайти туда раньше и поставить в известность…»

Затем снова ничего не разобрать. Дальше, через две страницы, на третьей, Юрий вспоминает, как он находился в милиции, в детской комнате, и женщина-милиционер беседовала с ним.

«— Тебе бы с твоей скоростью бега спортом заниматься, — сказала она мне, — а ты цветами торгуешь.

— Между прочим, — отчеканил я, — прошу зафиксировать в протоколе, что до бега и после бега пульс у меня был пятьдесят два, ритмичный и глубокого наполнения, и никаких вазомоторов и никакой вегетатики!..

— Да, да, — согласилась дежурная по детской комнате, — ты спекулируешь цветами, и с таким, я бы сказала, нечеловеческим спокойствием.

— Я не спекулирую, — ответил я. — Я помогаю Пелагее Васильевне торговать. У неё есть разрешение, а она меня попросила помочь ей, потому что она болеет, и даже доверенность написала.

— А где у тебя доверенность? — спросила женщина-милиционер.

— Потерял. — Я действительно где-то посеял эту бумажку.

— Ты мне зубы не заговаривай, — сказала женщина-милиционер, — говори имя, фамилию, где живёшь, почему торгуешь цветами, где взял гладиолусы.

Перейти на страницу:

Все книги серии Фантазии Баранкина

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже