На каждой папке было напечатано название одной из фирм, с которыми работал наш банк. Наверняка в этих папках не содержится ничего секретного, все серьезные документы хранятся в сейфе, а закрытая финансовая информация, представляющая коммерческую тайну, — в защищенных файлах компьютера. Что же могло здесь заинтересовать Меликханова?
На одной из папок было напечатано знакомое название — «Астролябия».
В коридоре за дверью кабинета послышались приближающиеся женские шаги. Я замерла, настороженно прислушиваясь. Шаги затихли, неизвестная женщина остановилась перед дверью переговорной. Я лихорадочно оглядывала комнату, думая, куда бы спрятаться. Однако прошло не больше минуты, и женщина пошла прочь. Я прислушалась к ее удаляющимся шагам. Они показались мне знакомыми. Конечно, я не была уверена на все сто процентов, но мне показалось, что я узнала походку Ларисы Ивановны.
Что она делала перед дверью переговорной? Тоже хотела зайти сюда, чтобы осмотреть место преступления, но не заметила нарушенную печать и побоялась открыть опечатанную дверь?
Она постоянно что-то выведывает, разнюхивает, всюду сует свой нос… сначала пробралась в мое отсутствие ко мне в кабинет, теперь вертится вокруг переговорной… что ей здесь нужно?
Однако и мне надо было скорее уходить отсюда, пока меня не поймали на месте преступления.
В буквальном смысле этого слова.
Секунду поколебавшись, я взяла папку с надписью «Астролябия», чтобы на досуге изучить ее содержимое. Впрочем, когда он появится у меня, этот досуг!
Прежде чем выйти из кабинета, я остановилась перед дверью, прислушиваясь. Вроде бы в коридоре царила тишина. Я последний раз огляделась и протянула руку к двери, но в это мгновение мой взгляд упал на окно.
Тяжелые портьеры были наполовину раздернуты, и я увидела, что окно плотно закрыто. Конечно, его могли закрыть уже после появления милиции, но я вспомнила слова Ларисы Ивановны: когда на ее крик в переговорную прибежал охранник Деткин, он первым делом раздернул занавески, и окна были закрыты… она уверенно, не один раз повторила это.
Однако я отлично помнила, что, когда я вошла в переговорную перед самым убийством Ильи Артуровича, окно было распахнуто. Занавески действительно были задернуты, и врывающийся в окно ветер надувал их, как паруса… мне даже сейчас стало немного зябко, как будто я снова почувствовала гуляющий по комнате сквозняк.
Что же из этого следует?
Во всяком случае, из этого следует, что в кабинете был еще кто-то, кроме меня и Меликханова. Кто-то, кто закрыл окно, пока я находилась без сознания.
Или этот кто-то был там все время, или он появился после того, как я потеряла сознание, и покинул кабинет до того, как я пришла в себя. Но это значит… это значит, что я вовсе не убивала Меликханова!
У меня словно гора с плеч свалилась.
Мучившее меня все это время сознание, что я в беспамятстве убила человека, отпустило меня, я смогла вздохнуть полной грудью.
Но и Антон Степанович, наш бедный Карабас, тоже никого не убивал, хотя над ним и тяготеет это обвинение.
Значит, мы с ним должны объединить свои усилия и самостоятельно распутать это дело, чтобы освободить себя от всяких подозрений.
Я приоткрыла дверь, выскользнула в коридор, настороженно осмотрелась. Убедившись, что никого поблизости нет, снова закрыла дверь, заперла ее ключом Карабаса, приладила на место бумажку с печатью.
По дороге в свой кабинет я, к счастью, никого не встретила.
Войдя к себе, я с порога пропела:
— Без женщин жить нельзя на свете, нет…
Антон Степанович, кряхтя, выбрался из шкафа и проворчал:
— Ну сколько можно повторять! Мы же договаривались, что это будет ария Лизы из «Пиковой дамы»…
— Мало ли о чем мы договаривались! Я всего лишь спела то, что очень подходит к настоящему моменту. Что бы вы без меня делали? — и с этими словами я протянула ему металлическое колечко с тремя надетыми на него ключами.
В шесть часов, когда закончились официальные часы работы банка, громко захлопали двери, по коридору простучали шаги расходящихся сотрудников. Я решила для верности выждать еще минут двадцать и оказалась права: в четверть седьмого по коридору мимо моей двери прошел еще кто-то из задержавшихся на работе трудоголиков. Я переждала еще десять минут и только после этого открыла дверь и выглянула в коридор.
Там было тихо и пусто, лампы дежурного освещения горели через одну.
Я не стала заморачиваться на оперные арии и прочие дурацкие условные сигналы и просто позвала Антона Степановича. Он не заставил меня повторять дважды — моментально выскочил из шкафа и устремился в коридор.
— Тс-с! — Я ухватила его за рукав и приложила палец к губам. — Кажется, кто-то идет…
Действительно, из-за поворота коридора доносились неторопливо приближающиеся шаги.
— Наверное, охранник! — прошептала я.
— Что — опять в шкаф? — Лицо Карабаса вытянулось, как будто я отменила обещанный праздник.
— Нет, в шкаф нельзя, мне нужно запереть кабинет и поставить его на сигнализацию. Спрячьтесь пока в дамской комнате… тем более это вам не впервой…
