- Хорошо. Пойдем вон туда. - Девушка повела Сергея в подземный переход, в сторону Центра. На сей раз одета она была несколько иначе. Все те же джинсы, но синяя кофточка. Уже хотя бы не готический образ. И еще - она не опоздала. Когда вышли наружу, к «Красным воротам», тоном учительницы начальных классов пояснила:
- Боярский переулок. Раньше назывался Трехсвятительский, в честь храма Трех Святителей в Огородниках. Его сломали почти одновременно с Харитонием. Так же как и Николу в Мясниках. Тоже искали клады. А Боярским назвали при советской власти.
- В честь артиста Боярского.
- Не совсем. Здесь есть еще и Хоромный тупик. Он в старину именовался так же, как и переулок: Трехсвятительский. Там дальше Большой Козловский переулок. Не от больших козлов, хотя... В общем, по фамилии князей Козловских. Напомню: аристократическая местность.
- Теперь - особенно. Живут-то здесь те, у кого жизнь удалась. - Сергей - обитатель спального района, Вешняков.
- Подо всем этим протекают речка Черногрязка. Ее загнали под землю еще давно.
- А теперь ты мне ответь. Я выдумал твое имя. А ты - не выдумала имя... автору?
Похоже, вопросом Сергей сбил девушку с толку. У него эта версия возникла раньше, позавчера: писательница-неудачница, страдает от отсутствия аудитории. Конечно Антонов погуглил, и никаких намеков на Дениса Муянова не обнаружил. Фамилия между тем редкая - странно. Она размышляла, что ответить. Наконец, произнесла:
- Хорошо. Я расскажу тебе про Дениса.
- Муянова?
- Ничего смешного. Фамилия как фамилия.
- Тем не менее, если бы выходил за него замуж, оставил девичью фамилию.
Наконец она улыбнулась:
- Длинная история. Уверен, что хочешь слушать?
- Давай уж без этих. Ты же сама хочешь. В смысле, рассказать.
- Хорошо...
ИСТОРИЯ ДЕНИСА МУЯНОВА ИЗ УСТ НЕЗНАКОМКИ
Денис Анатольевич Муянов родился в семье слесаря и кладовщицы типографии издательства "Связь", что в переулке Стопани (теперь - Огородной слободы, в далеком прошлом - Чудовский). Какая глупость! Не то, глупость, что родился. Конечно, Денис увидел Свет Божий в родильном доме – имени Клары Цеткин, это на Таганке, в Шелапутинском переулке. Рос-то он в Козлах (местный топоним). А семья обычная, в меру выпивающие работяги. Бывшая лимита, когда-то понаехали из Рязанской и Смоленской областей. Покорили, как говорится. Ну, и потом всю оставшуюся жизнь расплачивались - за то, что сами, по своей же дур... да нет - скорее, социальной активности оторвались от того, для чего скорее всего и были предназначены. То есть, от земли.
В семье он единственный, хотя родители могли произвести на Свет Божий и больше потомства. Жили в коммуналке, в Большом Козловском (отсюда и "Козлы"), комнатка так себе, даже без балкона - не расплодишься. Обстановка - "воронья слободка", соседи друг дружке кровные враги. Может в иных коммуналках – из кинофильмов и песен – душа в душу, как в песнях день рожденья всем обчеством, но здесь не искусство.
В ясли ходил рядом, теперь это здание занимает главный штаб военно-морского флота, детский садик тоже недалеко, на Стопани. Потом, когда вместо коммунистов к власти пришли демократы, в нем сделали еврейскую школу.
Учился в школе номер 613, на углу улицы Грибоедова и Большого Харитоньевского переулка, она носила имя Николая Некрасова, возле нее даже стоял памятник поэту. Потом школу перевели в другое здание, на улице Чаплыгина, а в старом сделали медицинское училище, номер 24. Памятник, к слову, снесли. Что-то складывалось не так, никакое учреждение в этом доме не задерживалось, все катилось в тартарары.
Денис стал задумываться о том, что не так. А на мысли мальчика подтолкнуло одно, казалось бы, малозначительное событие. На углу Грибоедова и Харитоньевского к Муянову подошел старец. Такой - с седой бородой и в сером пиджаке, воняющем нафталином. Мальчиков было трое, но дедушка обратился именно к Денису:
- Знаешь, что здесь было, отрок? - И кивнул на школу.
- Конечно. Церковь. - Дело в том, что об этом знают все. Старухи во дворе рассказывают, да еще и крестятся, выпучив коровьи глаза.
- Молодец. А мне скоро помирать, вот... Один остался, такие дела. Хочу тебе отдать это...
И старец протянул альбом, красный, потертый, с золотым теснением. На обложке так и написано: "АЛЬБОМЬ". Он небольшой, меньше книжки, но толстенький.
- А почему мне? - Спросил Денис.
- Так... не знаю.
- Спасибо.
- Пожалуйста. Ты сохрани. Ради Бога. Пожалуйста.
