В то время как Белобородов и Кашкин решали, куда поселить членов приемной комиссии — в армейскую гостиницу «Закат», в которой кроме сауны, бильярда и набора сапожных щеток ничего другого не было, или в городскую — «Турист», где в основном останавливались «туристы» с Кавказа, а по вечерам «ночные бабочки» из «досуга» запархивали прямо им в постель, Бочаров и Литвин терзали друг друга вопросами.
— Ты надолго?
— Дня на три-четыре.
— Все, мы с Леной ждем тебя в гости!
— Как она?
— Приходи, увидишь!
— С удовольствием, но когда — не знаю.
— Давай сегодня, в крайнем случае завтра, — наседал Бочаров.
— Завтра и послезавтра точно не смогу.
— Почему?
— Начнем «ошкуривать» недорослей с их папашками и мамашками.
— Ошкуривать? Интересно! — хохотнул Бочаров и спросил: — А сколько стоит шкурка?
— Чем тупее, тем дороже.
Они громко рассмеялись. Белобородов обернулся и с удивлением произнес:
— Орест Михайлович, вы что-то подозрительно быстро сговорились?
— Виктор Степанович, не подумайте ничего плохого. Мы с Сашей начинали лейтенантами в Карталинской дивизии!
— Да, тесен мир, особенно у ракетчиков, — согласился Белобородов.
— Лучший начальник оперативного отделения Владимирской армии подполковник Бочаров, — представил его Кашкин.
— Саня, ты — начопера и уже на полковничьей должности?! — поразился Литвин.
— Второй год, — с гордостью подтвердил Бочаров.
— Второй год… — и Литвина пронзило догадка.
Кажется, сама судьба в лице однокашника преподнесла ему подарок еще на пару сотен тысяч долларов. Боевая ракетная дивизия, где не на бумаге, а в реальной обстановке обкатывался «Тополь», о таком можно было только мечтать! И пока они добирались до армейской гостиницы, ему не давала покоя мысль: как добраться до этих секретов? Он вполуха слушал Бочарова, кивал головой, и тут его осенило: Александр Бочаров — начальник оперативного отделения, «мозг дивизии», в кабинете которого сосредоточены главные секреты, — поможет ему. Оставалось только придумать, как подобраться к ним. Подсказка лежала на поверхности, Кафедра, и не только она, а и факультет страдали от недостатка практического материала, и потому те, кто попадал в войска, первым дело старались подпитаться «живой фактурой», чтобы использовать ее в лекциях и на практических занятиях.
Сегодняшний день — день организационных вопросов, которыми занимался Белобородов как председатель приемной комиссии, представлялся Литвину наиболее подходящим. По приезде в гостиницу он осторожно закинул «удочку» Бочарову. Тот живо откликнулся на его просьбу, и после разговора с Кашкиным, а затем с Белобородовым вопрос был положительно решен.
После завтрака вместе с Бочаровым Литвин выехал в штаб дивизии. Дорога заняла не больше пятнадцати минут. Высокий бетонный забор с тускло-мерцающей колючей проволокой поверху подсказал ему: они на месте. Охрана на КПП и в штабе дивизии без проволочек, по распоряжению Бочарова, пропустила его на второй этаж. Здесь, за заградительной решеткой, и располагалось оперативное отделение. Первый и самый большой кабинет принадлежал Бочарову.
Развешанные по стенам зашторенные секретные схемы, а еще больше компьютер с его начинкой только сильнее распалили шпионский аппетит Литвина. Он сгорал от нетерпения поскорей поковыряться в его электронной памяти и вытащить секреты. Об этом ему не пришлось просить Бочарова. Тот, ради чахнувшей без живой практики науки, был готов поделиться всем. Он включил компьютер, ввел пароль и прошелся по заголовкам файлов. От одних только названий у Литвина разбежались глаза.
Планы боевого применения, тактико-специальных занятий, координаты секретных позиций и еще многое другое, о чем только могли мечтать в американской разведке, валились к нему в руки. Первый час Литвин прилежно «выжимал» секретные документы и делал выписки в блокнот. Так продолжалось до обеда, а потом Бочаров закрутился в суете штабных дел, и здесь Литвин воспользовался этим сполна — вся информационная начинка компьютера перекочевала на его магнитный диск.
Вечером на квартире Бочарова похищенные секреты, а не воспоминания о прошлом, приятным теплом согревали душу Литвина. Лена и Александр поднимали тосты «за дружбу» и «за службу», перебирали в памяти тех, с кем начинали вместе и кого затем суровая армейская судьба разбросала по всей стране. Бочаровы по-прежнему продолжали жить армией, и это вызывало в Литвине только раздражение. В эти минуты мыслями он был в Москве и считал оставшиеся до встречи с Майклом дни. Семнадцатое число должно было раз и навсегда перевернуть всю его жизнь.
Считали эти дни и Градов с Сердюком. Возникшие у них опасения, что командировка Литвина может не только сорвать явку с ЦРУ, а и дальнейшую связь между ними, оказались излишними. Операторы перехватили, а криптографы расшифровали его электронное письмо для Майкла. В нем Литвин сообщал:
