— Марк, ну, почему так мрачно? С нашей стороны было бы непростительной ошибкой мешать работе такого блестящего разведчика, как ты. Твой успех в работе с Фантомом получил высокую оценку у директора, и с ним связывают большие надежды, — продолжал гладко стелить Кейдж, а его холодные глаза как рентгеном просвечивали Перси.
— Спасибо, Фрэнсис, на добром слове! Но это не только моя заслуга. Мне очень помогли Саймон и его парни. Они отработали блестяще.
— Не надо скромничать, Марк. Твои заслуги общеизвестны.
— Но сегодня они ничего не стоят.
— Марк, перестань себя хоронить! У тебя все впереди.
Эта фраза Кейджа стоила многого, и на душе Перси отлегло. Но через мгновение неприятный холодок снова окатил его спину. Главный инквизитор снова качнул его на «качелях страха». Вяло пожевав губами, он заявил:
— Слов нет, Фантом — ценный агент, а вот перспектива нашей работы с ним, к сожалению, вырисовывается не столь радужная. К сожалению, на каком-то этапе была допущена серьезная ошибка.
— В чем? Какая? — и голос Перси дрогнул.
— Трудно сказать. Пока мы располагаем лишь сведениями о том, что к русским произошла утечка информации об операции. Виной всему «крот», а он находился рядом с тобой. Мерзавец! Он дорого заплатит за предательство. Мы вытащим его из норы и посадим на электрический стул! — заявил Кейдж, и его глаза грозно блеснули.
Перси поежился и осипшим голосом спросил:
— Насколько сведения о нем достоверны?
— Более чем. Нет никаких сомнений, что действует «крот»!
— И этот «крот» — Ковальчук?
— Ковальчук?! С чего ты взяли? — насторожился Кейдж, а его губы сложились в одну жесткую складку.
Перси понял, что невольно подставляет Саймона и поспешил отыграть назад:
— Ну, не Саливан же?!
— И все-таки почему Ковальчук? — продолжал допытываться Кейдж.
— Об этом говорит простая логика. На первом этапе операции с Фантомом, кроме меня, Саливана и Дункана, к ней был допущен Ковальчук.
— А ты что, Дункана исключаешь?
— Сэма? Исключено!
— И на чем основывается такая уверенность?
— На интуиции.
— Интуиция? А что она тебе говорит о Ковальчуке?
Перси замялся, так как все еще не мог поверить в то, что тот оказался «русским кротом».
— Вы ведь были близки, не так ли? — наседал Кейдж.
«Близки? Уже в друзья записали. Сволочи! Что вы еще на меня накопали?» — гадал Перси и соображал, как так ответить, чтобы не попасть впросак. Любое неосторожно сказанное слово могло обернуть против него. Он поднял голову и, встретившись с взглядом Кейджа, отвел голову в сторону. В глазах Главного инквизитора читалась неумолимая решимость найти и покарать предателя. «Ты и мать родную не пожалеешь!» — с тоской подумал Перси и выдавил из себя:
— В последнее время Ковальчук вел себя нервозно, стал злоупотреблять спиртным. Но тому есть объяснение — конфликт с резидентом Саливаном. И здесь я бы…
— Это нам известно! — перебил Кейдж и потребовал: — Марк, забудь о щепетильности! Здесь не тот случай. Речь идет об угрозе национальным интересам страны, а не о бытовой склоке между сотрудниками.
— Понимаю.
— Будем говорить как профессионалы. Нас интересует мотив, который мог подтолкнуть Ковальчука к предательству.
— Я уже отмечал: конфликт с резидентом Саливаном.
— Что еще?
— Возможно, разочарование в работе.
— О! Это существенно, — оживился Кейдж. — И в чем оно проявлялось?
— Так сразу и не вспомнить.
— Постарайся!
— Э-э, были отдельные высказывания. Но они, скорее, носили эмоциональный характер и являлись следствием конфликта с Саливаном. Тот, на мой взгляд, предвзято относился к Генри… к Ковальчуку.
— Марк, оставь Саливана в покое! Меня интересует Ковальчук. Что именно он говорил?
Перси замялся и, пряча глаза, обронил:
— В такие минуты от него можно было услышать что угодно. Однажды он заявил: что надо больше бояться своих, чем врагов; что прежние заслуги ничего не стоят; что ЦРУ не лучше КГБ.
— Даже так?! Подходящий фон для предательства! А какие материальные его проявления ты замечал: лишние деньги, дорогие покупки, романы с женщинами и так далее.
— Извините, сэр, но после перелета у меня в голове такая каша, что я не могу ручаться за точность и объективность ответов. Боюсь, что внесу только путаницу, мне надо собраться с мыслями, — предпринял попытку выиграть время Перси.
— Хорошо, сделаем перерыв, — неожиданно проявил сговорчивость Кейдж и предложил: — Отправляйся в отель и набирайся сил, завтра нам предстоит напряженная работа.
— Насколько она затянется?
— Трудно сказать. Ситуация сложная, но мы постараемся провести расследование в максимально сжатые сроки.
— У меня будет возможность встретиться с семьей?
— Да, конечно! Жена ждет тебя в отеле.
— Маргарет здесь? — удивился Перси.
— В номере. Все за наш счет.
Такая поразительная забота Кейджа Перси не порадовала. За этим усматривалось только одно: скрытыми микрофонами и камерами контролировать каждое его слово и каждый шаг. Главный инквизитор цинично рассчитывал, что Маргарет развяжет ему язык. Внутри Перси все вскипело от возмущения, и ему стоило немалых усилий, чтобы удержать себя в руках. Тяжело поднявшись из кресла, он глухо произнес:
— Надеясь, я свободен?
