— Не наплевать. Это они тебя вызвали? — перебил Перси.
— Да. Но почему не предупредили, что ты болен?
— Это я попросил.
— Ты? Но зачем?
— Чтобы не трепать тебе и детям нервы.
— Нет, Марк, ты что-то от меня скрываешь?
— Успокойся, дорогая, самое худшее позади.
— Марк, ты выглядишь ужасно! Я настаиваю на обследовании у доктора!
— Непременно, как только закончу дела в Лэнгли, — заверил он и, чтобы уйти от опасной темы, поинтересовался: — Как дома? Как дети? Как Джим?
— Все хорошо. Джимми сделал первые шаги, — и на лице Маргарет впервые появилась улыбка.
По ее щекам темными струйками текла тушь. Перси зашарил по карманам в поисках платка. Маргарет, стыдливо пряча лицо, принялась убирать салфеткой следы косметики. Оставив ее одну, он прошел в гостиную и принялся распаковывать чемодан. На кровати выросла горка белья, а на столе коллекция сувениров. Среди них не оказалось забавной матрешки — подарка для Джимми. Перси принялся ворошить белье, надеясь обнаружить ее там, и здесь легкая ладошка Маргарет легла на плечо. Смущаясь, она спросила:
— Как я?
Перси поднял голову и не нашелся, что ответить. Боль и тревога каким-то особенным светом высветили перед ним жену. В ее карих глазах плескалась безоглядная любовь. Любовь, о которой в текучке будней он начал забывать.
— Ну, так как ты меня находишь?
— Ты?.. — у Перси защемило сердце, и из глубин памяти всплыл сонет Шекспира. Тот самый, когда-то покоривший сердце жизнерадостной двадцатилетней студентки факультета социологии. И он пронзительно остро ощутил, что ни обольстительная Грей, ни любая другая женщина не могли дать ему то, что он находил в Маргарет, — любовь и нежность. Бережно обняв ее за плечи, он дрогнувшим голосом повторил потрясающие по своей глубине строки, рожденные человеческим гением три столетия назад:
Воркующий смех Маргарет прозвучал для него самой сладкой музыкой и снял с души камень. Она, лаская его любящим взглядом, с нежностью произнесла:
— Я помню каждую строчку. Ты их читал двадцать восемь лет назад.
— Читал и буду читать вечно! — поклялся Перси.
— Ах, ты мой, Шекспир, — и рука Маргарет опустилась ему на голову.
В эти минуты разведчик Перси забыл о Кейдже, Ковальчуке и спецрасследовании. Ему было глубоко наплевать на скрытые микрофоны и видеокамеры, установленные в номере. Он был просто любящим мужем. От былой апатии и усталости не осталось и следа, а проснувшаяся в нем энергия искала выхода. Стены номера, этой прозрачной «шкатулки Кейджа», давили и плющили, он больше не мог оставаться в них. Его предложение — поужинать в ресторане — Маргарет приняла охотно. Он вызвал такси.
Водитель — выходец с Ямайки — оказался на редкость словоохотливым. Через пять минут от него начала болеть голова, и они с тоской поглядывали по сторонам. Справа и слева тянулись деловые кварталы, а таксист все не умолкал, когда, наконец, впереди мелькнула вывеска китайского ресторана. Перси остановил свой выбор на нем и не ошибся. Вышколенный швейцар, бивший чуть ли не до пола поклоны, мелодичная музыка, располагавшая к неторопливой беседе, предупредительные официанты, семенившие между столиками, будто тени, обилие цветов и карликовых деревьев, создававших иллюзию китайского сада, пришлись Маргарет по душе. Они заняли укромный уголок и не успели расположиться, как перед столиком возник официант и предложил меню.
Маргарет не стала в него заглядывать, а Перси не стал блуждать в дебрях изысков китайской кухни. Пробежавшись по меню, он остановился на уже опробованных блюдах: усянцзы — замоченной в ячменной патоке и зажаренной на углях из каштана утке, яньво — супе из «ласточкиных гнезд», грибах муэр с рисовым сыром тофу, салате, приготовленном из молодых побегов бамбука, и хуаншэне — жареном арахисе. Сложнее оказалось с выбором напитков. Перси подвела память, ему на помощь пришел официант и предложил:
— Есть замечательная рисовая из самого Пекина.
Китайскую водку Перси на дух не переносил и резко мотнул головой. Официант сообразил и перешел к японскому ассортименту:
— Имеется превосходное саке.
— Какое?
— Чо текусен кинпаку — золотое, михосакари баншку — серебряное. Рекомендую!
— Не надо! Есть что покрепче?
— Русская водка.
— О, водка! — на лице Перси появилась улыбка, а в голове мелькнула шальная мысль: «Взять, да напиться? Вот обрадуется Кейдж. Получит подтверждение тому, что я, как и Ковальчук, продался ФСБ».
— Прямые поставки из России, — принялся нахваливать официант водку.
— В следующий раз. Принесите виски или бренди.
