— Никакого залета! Все закончилось русским вариантом. После «обезьянника» Тимуру, чтобы замять дело, пришлось с Вадимом и Стельмахом уговорить на троих литрового «Распутина», — буркнул Остащенко и, болезненно поморщившись, потер рукою живот.
— Хочешь сказать, они приняли все за чистую монету? — не поверил Быстроног.
— Честнее не бывает! — и Юрий задрал рубаху.
На животе багровым цветом наливался кровоподтек. Кочубей сбавив тон:
— Думаешь, Стельмах ничего не заподозрил? Это же ГРУ, а они не лыком шиты.
— Коля, ты что, мне не веришь?! Ну, тогда…
— Верю, только не лезь в бутылку! Будем считать, что расшифровки не произошло, но что на это скажет Сердюк?
Вопрос Кочубея повис в воздухе.
— А ничего! Зачем генерала напрягать. Все обошлось и ладно, — нарушил затянувшееся молчание Остащенко.
— Коля, собственно, ведь ничего из ряда вон выходящего не произошло, отработана штатная ситуация, — поддержал его Быстроног.
— Ладно, как говорится, утро вечера мудренее. Боря, что мы имеем на завтра по Штабисту? — вернулся к плану дальнейшей работы Кочубей.
— Инспекция постов миротворцев в Кодорском ущелье. Как и планировалось: выезд в десять, — напомнил Быстроног.
— Надеюсь, сюрпризов на этот раз не будет?
— Исключено! Полный контроль на всех участках.
— Контроль контролем, но я тоже поеду! — внезапно поменял план Кочубей.
— Коля, это лишнее?! Там каждый человек на виду, и без надежной «крыши» легко засветиться.
— Поеду отдельно, как корреспондент «Красной звезды».
— И без армейского прикрытия?! Там же боевики?
— Я сказал, поеду! Твое дело, Боря, машина и пара надежных ребят.
— Как скажешь, — смирился Быстроног.
— Коля, я с тобой, для подстраховки, — напомнил о себе Остащенко.
— Нет, Юра, ты страховать будешь здесь! Все, ребята, решено, расходимся! — поставил точку в споре Кочубей.
После ухода Быстронога они, приняв душ, легли спать. Разбудил Николая треск распахнувшихся жалюзи, и перед глазами возник розовый, обгоревший на жгучем южном солнце, крепкий торс Юрия. Кровоподтек на животе налился синевой и болезненно напомнил о вчерашней неудачной акции по Стельмаху. Юрий обернулся на скрип кровати и бодро произнес:
— Подъем, Коля! Нас ждут великие дела!
— Если такие, как вчера, то лучше не надо, — буркнул Кочубей.
— Забудь, Коля, и не бери в голову. Все нормально! «Жила бы страна родная, и нету других забот»! — беззаботно ответил Остащенко и, сожалея, сказал: — Эх, сейчас бы окунуться, но без ста грамм не залезешь. Четырнадцать градусов — это тебе не сорок.
— Что, молодой заезд начинает действовать? — прикололся Кочубей.
— Это не ко мне, — отмахнулся Юрий. — Русский контрразведчик за границей не размножается!
— А если приказ?
— Куда деваться — выполним! А если серьезно — в отпуск только сюда. Не страна, а сказка!
— Я тебе когда еще говорил, — напомнил Николай и прошел к окну.
В лучах утреннего солнца искрилась бесконечная морская зыбь. Перистые облачка, робко кравшиеся у края горизонта, и легкая лазурная дымка над зубчатой стеной Кодорского хребта предвещали ясный день. Буйство ароматов кружило голову, а утренняя свежесть бодрила тело.
Эту идиллию нарушал скрежет плохо смазанных шестеренок, доносившийся из спортивного городка. Два качка, которым не хватило бурной ночи, догружали себя «железом». На их всхлипы и стоны с теннисного корта отвечал веселый звон мячей. Спортивный босс Юра Шкабарня беззастенчиво гонял по углам «дикорастущего» полковника из штаба ракетных войск. Сквозь густую стену кипарисов прорывались бодрые звуки марша физкультурников. В аэрарии десяток «божьих одуванчиков», треща подсохшими суставами, делали утреннюю зарядку.
— Э-эх, мне бы так денек-другой пожить, — мечтательно произнес Остащенко.
— Вот уволят, тогда и отведешь душу, — опустил его с небес на землю Кочубей и напомнил: — В восемь мне выезжать.
— Вместе со мной? — забросил удочку Юрий.
Кочубей замялся.
— Коля, я буду тише воды и ниже травы.
— Ладно! Только до поста миротворцев, а там раствориться.
— Растворюсь, и осадка не найдешь! — повеселел Остащенко и принялся собирать вещи.
К половине восьмого, умывшись и переодевшись в десантный камуфляж, они спустились на завтрак в «Стекляшку». Здесь их застал Быстроног. Вместе они прошли в его кабинет и по ВЧ-связи связались с Сердюком. Тот был на месте и начал разговор с результатов работы по Штабисту. Кочубей, умолчав об инциденте в «Басле», коротко доложил ее итог. Сердюк задал пару уточняющих вопросов и дал добро на выезд в Кодор. Закончив доклад, Кочубей поинтересовался:
— Боря, как вопрос с сопровождением?
— Местный спецназ. Парни что надо, — заверил Быстроног.
— Как их звать? — спросил Юрий.
— Одного — Кавказ, а другого — Аттила.
— Боря, нам не до шуток! — не настроен был шутить Кочубей.
— Коля, я вполне серьезно, если сомневаешься, спроси у отца Аттилы.
— А тот случаем не Чингисхан? — хмыкнул Остащенко.
— Почти угадал — Хансум.
— Ладно, шутники, поехали! — поторопил Кочубей.
