Фантом «Киевской Руси» полностью

Зачастую трудно поверить, как изначально малочисленные и откровенно разношёрстные княжеские дружины, связанные между собой весьма запутанными, а зачастую лишь краткосрочными союзами, смогли (после провозглашения племенного союза Руси) буквально в считанные года объединиться и создать чрезвычайно мощный «северный» военный кулак.

Чтобы в этом убедиться, необходимо понять структуру, права и обязанности княжеской «вертикали власти» и схему их «ручного управления».

Князья разных рангов имели собственные разновеликие дружины, которые (на основании рядов или по праву силы) собирали налоги (дань) на своё содержание на «подконтрольных» им территориях.

Недостаточно сильных нарушителей «конвенции», которые «залезали» на чужие территории, ждала исключительно печальная участь – уже тогда за «крысятничество» показательно наказывали. Зрелище явно было не для слабонервных.

Старшинство князей больше определялось даже не их выдающимися полководческими качествами, а зажиточностью подконтрольных мест, отданных им «под руку» на кормление. Размер собираемой дани определял реальную величину содержания и уровень вооружения для максимального количества ратников (воинов).

Все князья изначально считались братьями, независимо от того были ли они единокровными или принятыми. Достойный и авторитетный боярич (старший дружинник) или простой дружинник мог жениться на сестре князя и стать признанным братом. А если на дочери, то признанным сыном князя.

Многоженство и достаточная простота принятия/отсечения семейных ветвей обеспечивала социальную мобильность и гарантировала достаточно высокую компетентность княжеской власти.

Князья ранжировались по старшинству согласно «лествичному праву» (родовому принципу наследования – лестнице), где первенствовал старший брат, потом младшие братья (по порядку), потом сыновья старшего брата по старшинству, потом сыновья следующих братьев по старшинству и т.д.

Дочери не наследовали, но их [принятые] мужья сразу включались в наследный список.

Положения князей как командиров дружин53, позволяли им поддерживать строгий порядок в «семье» и, при необходимости, отсекать «поганые» ветви.

Старшие, как самые авторитетные, командовали наиболее мощными отрядами и почти всегда могли сурово приструнить54 зарвавшихся55 младших. Как старшие, они получали особую (дополнительную) дань со своих младших56, позволяющую им иметь дружину больше, чем позволяли возможности земель, которые они «держали». Практически, тем самым они вполне откровенно и преднамеренно ослабляли младших. Кого больше, а кого меньше. Исходя из своих собственных стратегических или тактических соображений57.

Младшие должны были расти постепенно, набираясь необходимого боевого и управленческого опыта. Но слишком медленно растущие младшие (либо из-за своей некомпетентности, либо из-за чрезмерных поборов старших) постепенно обгонялись (оттеснялись) единокровными или принятыми родственниками и теряли своё княжеское положение. А если «не понимали» этого, то достаточно быстро заканчивали свой земной путь.

Конкуренция в своём первозданном виде.

Не последнюю роль тут играл также и языческий обычай иметь «представительский» десяток-другой наложниц-рабынь. Сыновья которых получали уже вполне законные права наследования.

Обычно младшие направлялись княжить в небольшие регионы, собирая «под собой» малые дружины. А затем им постепенно доверяли всё более «тучные» места. Там они наращивали и усиливали свои дружины, обрастали связями и роднились (как и их дружинники) с ключевыми игроками региона. Многоженство не только разрешалось, но и всячески поощрялось. Так местные элиты с каждым поколением всё сильнее и сильнее привязывались к сообществу князей.

Именно важность такого кровного родства в родоплеменном обществе а, по сути, сама подоплёка выборности многих князей, зачастую приводила к появлению «изгоев». Если князь-отец не успевал покняжить в каком-то регионе, то, соответственно, он не имел никакого кровного родства с местными элитами, а его сыновей там «не знали» и не стремились приглашать (выбирать) на княжение.

Такие сыновья выпадали из претендентов, теряли свой статус и их могли «разжаловать» до уровня рядовых дружинников, показательно превращая в отверженных.

Бояре (старшие дружинники) и дружинники были привязаны к князю и переходили с ним от одной вотчины к другой. Их семейства также следовали за ними. А аниболее верные и полезные бояре могли быть повышены до родичей князя.

После смерти князя дружинники (обычно) оставались с его наследником, как кровным, так и принятым.

При этом также существовала и достаточно определённая горизонтальная мобильность. Из дружинников в тиуны (княжеских или боярских управителей, а фактически сельских старост), в волхвы (языческих жрецов, осуществлявших богослужения и жертвоприношения; позднее назначаемых уже священниками) или в поселян. Это создавало ротацию населения через отряды и возвращало в ключевые поселения людей, уже лояльных к конкретной княжеской власти.