Фантом «Киевской Руси» полностью

Отсюда следовало, что ради получения возможности контроля над более коротким путём «из варяг в греки», северным князьям предстояло пробивать себе дорогу сквозь поселения южных кочевников. И отнюдь не для освобождения «братских» южных славян.

Предстояло захватить если не всё, то хотя бы ключевые места. Назло врагам иметь защиту. Слишком уж немалый «профит» светил. Да и имеющийся на тех землях в больших количествах «человеческий товар» на заморских рынках постоянно рос в цене.

Чтобы яснее понять дальнейшие действия северных князей, необходимо обрисовать сложившуюся обстановку и имевшиеся на то время расклады.

К VIII веку имелось три основных группы славянских племён – венедов/вендов на берегах Балтийского моря между Эльбой и Вислой, склавен в середине, и антов – на берегу Черного моря между Днестром и Днепром.

Самыми воинственными были венеды. Они рано отделились от основного славянского массива, активно взаимодействовали со скандинавами. Мечом и кровью отстояли свои права и стали составной частью движения викингов и русов. Венеды/венды были более известны в античности и раннем средневековье под латинским названием vandalorum – именно они являлись составной частью тех вандалов61, которые в 455 году разграбили Рим.

Но после разгрома Империей франков62, с начала VIII века венеды стали массово мигрировать на северо-восток.

Собственно они, совместно с другими норманами, иногда обобщённо называлисъ варягами, и составляли основную боевую силу северных князей.

Второй группой славянских племён являлись склавены, часть которых формировала дулебский племенный союз с центром в Киеве. Они были известны с античных времён как трудолюбивые и неприхотливые рабы, а их национальность sclavus стала в латыни, а потом и и в большинстве языков Западной Европы синонимом слова «раб».

В описываемое время большая часть склавен находилась под властью жестоких и чрезвычайно этноцентричных кочевников. И, как уже издревле повелось, на привычном положении бесправных рабов63. Без возможностей вообще к какой-либо социальной мобильности.

Ну и третья группа – анты. Они являлись вассалами Византийской империи и защищали её северную границу от кочевников. Пока не были полностью уничтожены в начале VII века (602 год), а остатки постепенно слились со склавенами. Вот этих действительно жаль.

А теперь попробуем описать их территориальное расположение к средине ІХ века.

Если подходить достаточно условно, то на северных рубежах только создаваемого союза Руси располагались земли будущих Новгородских и Ростовских княжеств, которые контролировались [старыми, т.е. принятыми] русами-варягами и смешанным земледельческо-собирательско-ремесленным населением племенных союзов из венедов и финно-угров.

Дальше шли Полоцкие и Смоленские земли, контролируемые [старыми] русами-варягами и смешанным земледельческо-собирательско-ремесленным населением племенных союзов из венедов и литовских племен (в случае Полоцка) и из венедов и финно-угров в случае Смоленска.

Южные Киевские земли являлись центром раннефеодального дулепского племенного союза из множества племён склавен, находившихся под властью Хазарского каганата.

Потому и присоединение (захват) центральных и южных земель к будущей Руси стало насущно важным и необходимым в плане ожидаемой выгоды. Особенно после того как в 860 году норманны-русы, отправившись из Балтики, обогнули Европу, прошли всё Средиземное море и ограбили центральные провинции вокруг Константинополя. Только вот возвращение оказалось слишком долгим и невероятно опасным. Там от своих разбойников было не протолкнуться.

А отсутствие иного маршрута делало повторение подобного набега делом чрезвычайно рискованным.

Но начало было положено.

Хотя и заставило призадуматься. Грабеж грабежом, но торговля – дело регулярное и значительно более прибыльное в перспективе.

На том и порешили.

Но давайте сейчас отвлечёмся и поищем подробности этого «ограбления века».

Сначала византийские хроникёры, а потом и русские хроникёры-монахи ХІІ века делали осторожные попытки замолчать произошедшее или вообще (привычно) представить случившееся как серьёзную победу Византии. Но, в реальности, разгром столичной провинции Византии был полным, а добыча северян превзошла самые смелые ожидания.

Тот факт, что Константинополь не был захвачен, на что постоянно ссылались византийские хроникеры, было исключительно слабой попыткой «сохранить лицо» после разразившейся катастрофы.