Скрипят ножки стула по полу. Альма останавливается, едва не вставив карточку, чтобы выйти, и оборачивается назад. Он стоит с прямой спиной, а руки обессиленно висят вдоль тела. Теперь Альма понимает, почему он всегда заводит их за спину, когда собран. С опущенными вдоль тела руками Элдер Койн становится уязвимым.
Альма Грей понимает, что видит его таким третий раз в жизни. Элдер Койн позволяет это видеть только ей и только наедине друг с другом. Он и сейчас делает это, потому что слов слишком много и они неправильные.
Своей позой он говорит: «Смотри, я совсем не робот, Альма Грей, я человек. Посмотри на меня.
Останься.
Не делай глупостей.
Я не хочу, чтобы ты так поступала.
Ты дорога мне, я никогда ни к кому не был так привязан».
Но вслух лишь:
— Почему ты больше не поёшь?
Альма вздергивает подбородок. Боль за ребрами стихает, под веками больше не жжет, но в глотке по-прежнему гулко барабанит сердце. Она расправляет плечи, игнорируя боль душевную. На ее место постепенно приходит злоба.
Он не умеет говорить на такие темы ни с кем, даже с ней.
— На музыке порядка не построишь, Элдер Койн, — четко произносит она.
Альма видит, что попадает в самое яблочко. Элдер Койн сжимает кулаки и расправляет плечи, заводя руки за спину. Пусть лучше он всегда будет таким, а она всегда будет такой. Горячее сердце делает горячей и голову. Это им обоим совсем не нужно.
— Я могу идти?
— Конечно.
Альма не оборачивается, когда уходит, но знает, что Элдер Койн смотрит ей вслед.
Альма не может поверить, но по собственной воле на следующий же день после разговора с Элдером направляется прямиком на кухню, получив в расписании получасовой наряд. Это время отводится ей, чтобы отследить пять порций еды без добавления душистой руты для потенциальных представительниц фокус-группы.
Портер говорит Оливии, чтобы та не задавала вопросов, потому что так надо, но кухарка впервые на памяти Альмы держится чертовски холодно и отстранено. Портер, в свою очередь, смиренно воспринимает ее реакцию и тут же уходит, не задерживаясь на кухне дольше одной минуты.
Альма не знает, что произошло на кухне за почти целый месяц ее отсутствия, но Оливия стала тише и молчаливее, Марта на нарядах не появляется, сами девушки ведут себя сдержаннее, а Бекки перестала так остро воспринимать Альму и больше не дарит ей суровых взглядов.
Портера она видит за пределами кухни на собраниях каждый раз, и выглядит он на них иначе. Здоровее, ярче и счастливее. Марта не приходит на наряды по кухне, он сам бывает здесь теперь гораздо реже, Оливия ходит как в воду опущенная. Альме достаточно подсказок, чтобы понять: несмотря на случившееся, Портер сделал свой выбор, и пал он не на Оливию.
Альма смотрит на девушек, помешивая кашу в небольшой кастрюле, и понимает, насколько огромной властью обладает, потому что ни одна из них не представляет, что Альма наперед знает их будущее и, что самое великое, может его контролировать за них.
На поверхности появляются сугробы ко второй неделе декабря, температура заметно падает, Мегги выдает Альме ее новую зимнюю куртку для охоты, и она радуется, когда выходит наверх, и ей не приходится дрожать от холода, как во время каждой зимы прошлой жизни.
Иви пока так и не выдает ей результаты анализа совместимости, потому что Альма сдавала последняя, а компьютер и без того не совсем новый, долго обрабатывает информацию. Альма просит Энтони провести модернизацию процессора, но тот только разводит руки, потому что модель этого компьютера слишком старая. Альма не отчаивается и решает просто подождать полной загрузки, чем дергать старую технику.
Альма внимательно курирует трехразовое питание четырех девушек, не обращая внимания на себя, и следит за ними постоянно. В любой момент каждая из них может столкнуться с первой в своей жизни менструацией, и Альме следует быть рядом, чтобы успокоить их и рассказать, что произошло.
От одной из них она почти не отходит, и на то есть веская причина.
Глубокой ночью Альма вздрагивает от того, что в дверь ее ячейки кто-то настойчиво и часто стучит. Она потирает глаза, направляясь к двери. Инстинкт самосохранения девушки еще спит. Альма открывает дверь и чуть морщится от света.
— Вайлет?
— Альма, — умоляюще произносит она. На щеках девушки слезы, — пожалуйста, помоги мне, — держит она перед собой в дрожащих руках окровавленную ночную сорочку.
Вайлет становится первой из фокус-группы, у кого наступают критические дни. Альма успокаивает ее, что-то нашептывая, и, крепко держа за руку, ведет лучшую подругу в ванную.
Она в двух словах рассказывает ей, что происходит, что ей не нужно бояться, и все это совершенно естественно. Вайлет внимательно слушает подругу, совсем ее не перебивая, после чего кивает, принимает душ, переодевается и первая за десять лет пользуется шкафом в ванной по назначению.
