– Роджер назвал это место фантазией, – сказал я. – И мне кажется, это слово подходит лучше всего. Но мне интересно, что думает об этом заведении женщина?
– Похоже на фантазию, – согласилась она.
– На глупую? На пошлую мужскую фантазию?
– Вовсе нет. Я не вижу в фантазиях ничего глупого. Думаю, все вокруг должно быть фантазией. Вы не согласны? Стоит оглядеться, на любой улице, в любом городе, открыть любую газету – и вы увидите, какой выбор нам предлагается вместо фантазии.
– Да, но…
– Все вокруг должно быть фантазией, – повторила Лина. – Люди уже несколько тысяч лет пытаются создать свой «реальный мир», и это у них не особо получается. Я думаю, реальность следует запретить.
Я снисходительно улыбнулся:
– И как же вы собираетесь это сделать?
– Заставлю всех разделить мою фантазию, – сказала Лина, пожав плечами. – Я сделаю свою фантазию их фантазией. Вот и все.
– С большим количеством людей это невозможно.
– Политики делают это постоянно.
– Вы имеете в виду то, что они продают мечты в обмен на голоса? Думаю, в некотором смысле это действительно так. Но разве эти мечты потом не превращаются в кошмары?
Я улыбался, чтобы казаться умнее, но Лина не обращала внимания.
– Вы сами сказали, слово «фантазия» лучше всего подходит для этого места, – продолжала она. – Я согласна и думаю, что это очень точное слово. Разве происходящее здесь не кажется вам немного нереальным?
– Кажется.
– Но сейчас вам здесь комфортнее, чем в первый раз?
– Верно.
– И чем чаще сюда приходишь, тем больше подстраиваешься под это место. Фантазия становится реальной, а внешний мир, наоборот, нереальным.
– Да, но во внешний мир в любом случае приходится возвращаться – идти домой или на работу. Здесь чудесно, но жить постоянно в этом месте невозможно.
– Не будьте так уверены. Каждый раз вы забираете с собой небольшую частичку «Фезерс» в реальный мир.
– Вся эта поездка в Лондон для меня – одна большая фантазия.
– Теперь вы понимаете?
– Не уверен, что я вообще что-либо понимаю, – сказал я. – Простите, что я постоянно улыбаюсь, но все это кажется мне каким-то странным. Думаю, я должен спросить у вас, откуда вы, где вы учились, есть ли у вас братья и сестры, как вы получили работу у Нордхэгена…
– Вам правда это интересно? Разве мои ответы имеют значение?
– На самом деле нет.
У меня хватило ума не начинать спор. «Фезерс» и эта поразительная незнакомка могли делать со мной все, что угодно. Если Лина Равашоль хочет поговорить со мной о фантазиях – никаких проблем.
– Значит, это место – и ваша фантазия? – спросил я. – Ваша темная, глубоко скрытая фантазия?
– Нет, не моя. Мне эта фантазия нравится, но моя совсем другая.
– Какая же?
– Не могу сказать, но могу показать.
– Ладно.
– Не сейчас. Еще рано. Давайте займемся вашей.
Я рассмеялся. Мне нравился наш диалог. У меня кружилась голова.
– Вы считаете, все фантазии связаны с сексом?
– Фантазии первой волны – да, – ответила Лина. – А большинство людей не заходят дальше первой волны.
– Но…
Лина откинулась на спинку стула и улыбнулась.
– За ней скрываются
– И о чем они?
– Разве вы не знаете?
– Могу догадаться, – сказал я. – Но мне хотелось бы, чтобы вы о них рассказали.
– Не могу. Еще рано.
Опять. Что же меня ждет в продолжение вечера? Когда рядом сидит такая женщина как Лина, думать об этом – одно удовольствие.
– Фантазии – всего лишь фантазии, – ляпнул я первую пришедшую на ум глупость.
– Мы продаем фантазии, – тихо сказала Лина. – Клиентки хотят увеличить или уменьшить грудь. Подтянуть бедра. Омолодить подбородок. Разве все это – не фантазии?
– Вы помогаете им получать удовлетворение от внешности, – отметил я. – И это, в свою очередь, помогает им немного улучшить свое положение во внешнем мире.
– Они забирают с собой кусочек фантазии. И
– Да, – признал я. – Можно и так сказать.
Я был во власти Лины Равашоль. Хотя Нордхэген постоянно меня удивлял, но он по крайней мере обладал человеческой внешностью, земной, эксцентричной, но узнаваемой. Я думал о нем как о чудаке, которого каждый из нас встречал хоть раз в жизни. Но Лина – совсем другое дело. Лина ошеломляла. Прилагательное, которое приходит в голову – «харизматичная»: именно такой она и была. Не просто красивой, но невероятно сексуальной. Она буквально излучала сексуальность.
Наш диалог с ней строился так, как хотела она. Фантазия, фантазия, фантазия. В прошлой жизни я почти не использовал этого слова, но за последние несколько недель в Лондоне оно стало главным. Я находился в странном месте. Не сказал бы, что я чувствовал себя уязвимым, скорее подверженным внешнему влиянию и восприимчивым. И одиноким? О да. Наконец я начал чувствовать одиночество. В Америке моя сексуальная жизнь была нерегулярной и неинтересной. Много времени прошло с тех пор, как я был близок с женщиной, которую хотел, хотел по-настоящему и отчаянно. Этот вечер должен закончиться очень хорошо или стать ужасным разочарованием.
