Фантом. Последние штрихи полностью

Приватный обеденный зал в «Фезерс» сам по себе представлял собой маленькую фантазию. Внутри небольшого, похожего на кокон помещения вокруг низкого стола высились горы подушек. Мы оставили обувь снаружи у двери. Стены от пола до потолка были задрапированы розовым атласом, что создавало иллюзию, словно мы находимся в шатре посреди пустыни. В деревянном сундуке лежали бутылки с вином и шампанским и емкости со льдом. На столе стояли подносы со свежими фруктами, креветками и мясными деликатесами. Я с улыбкой покачал головой. Чем более невероятным становился вечер, тем комфортнее я себя чувствовал.

– Вы знали, что самые известные любовники Викторианской эпохи встречались в лондонских приватных обеденных залах?

Задавая этот вопрос, Лина улеглась на подушках, слегка приподняв ногу, и ее юбка немного задралась.

– Нет, я этого не знал.

Я не возражал против лекции по истории. Я обмакнул большую креветку в аппетитный соус и поднес ее к губам Лины. Она улыбнулась, слизала соус кончиком языка и взяла креветку зубами.

– М-м-м.

Я тоже улегся на подушках рядом с ней. Мебель была расставлена таким образом, что можно было легко дотянуться до стола, хотя при этом он не мешал гостям находиться рядом друг с другом. Где-то в глубине сознания я все еще смеялся над происходящим, думая, что меня затащили в некую гротескную ролевую игру по мотивам какого-то фильма с Рудольфом Валентино. Но другая часть меня требовала: Подыграй!

– Мы можем не заказывать основное блюдо? – спросил я. – Я не голоден.

– Как хотите, – ответила Лина. – Можем обойтись закусками и напитками.

– Было бы чудесно.

Я налил вина в два хрустальных бокала, и мы пили и кормили друг друга по очереди. Соусы оказались пряными и ароматными. Они нейтрализовывали эффект алкоголя, оставляя во рту ощущение покалывающей чистоты.

– Вас что-то беспокоит, – сказала Лина через какое-то время. – Вы замолчали.

– Простите. Просто я задумался.

– О чем?

– Не обижайтесь, но я задумался о вас. «Фезерс» – это песочница Нордхэгена, но я не совсем понимаю, почему здесь находитесь вы? Почему вы ему подыгрываете? Почему вы тратите свой вечер на ужин с незнакомцем? Это же не входит в ваши обязанности?

– Я рада, что я здесь, и наслаждаюсь этим вечером. Разве может быть какая-то другая причина?

– Нет. Думаю, она все объясняет.

– Томас, Том… Кстати, как вас обычно называют?

– Большинство людей в Штатах зовут меня «доктор», – пошутил я, и мы оба рассмеялись, но я осознал, что это действительно так. – Но вы зовите меня Том, – добавил я поспешно.

– О чем еще вы думаете, Том? Вы должны хорошо проводить время, но в ваших глазах я вижу грусть, и вы не можете от нее избавиться. Вы стараетесь, но она все не уходит.

– Правда? Не знаю. Наверное, я думаю о том, как легко привыкнуть к такой жизни.

– А-а-а.

– Я здесь не так давно, но мой дом в Америке кажется далекой звездой на другом конце галактики. Еще несколько недель, и я сомневаюсь, что вспомню, кто я есть.

– Может, здесь вы настоящий!

– Будет тяжело вернуться домой.

– Кто сказал, что вы должны?

– О, я вернусь. Я должен, по многим причинам.

Лина слегка пожала плечами, словно думала, что я понятия не имею, о чем говорю. Я тоже засомневался. Протянул руку и прикоснулся к ее лицу, провел пальцем по ее скуле, губам. Я искал ответ в выражении ее лица, в ощущении от ее кожи, но понятия не имел, что хотел узнать.

– Думаю, я немного запутался, – сказал я сдавленным шепотом.

– Все, что вам нужно, лежит перед вами.

– И что мне с этим делать?

– Может, просто заключить в объятия?

– Не могу.

– Почему?

– Я в это не верю.

– Вы просто стараетесь все понять. Стремление анализировать может быть отрицательным, даже деструктивным качеством. Разве для того, чтобы войти в комнату, необходимо знать все ее содержимое?

– Нет. Но прежде чем нырнуть в бассейн, хотелось бы убедиться, что в нем есть вода.

Мы оба рассмеялись, и чувство напряженности исчезло.

– Я хочу, чтобы вы кое-что попробовали, – сказала Лина и села. – Лягте, расслабьтесь. – Она достала маленькую серебряную коробочку и вынула из нее крошечную белую таблетку.

– Я не одобряю экспериментов с наркотиками, – сказал я ей. – Предпочитаю алкоголь.

– Препарат не вступает в реакцию с алкоголем, и о негативном эффекте не стоит беспокоиться. Он не вызывает привыкания и галлюцинаций.

– Что же это? Мне вы можете сказать – я же врач.

Впрочем, я особо не сопротивлялся. Лина легла рядом со мной, ее лицо находилось всего в нескольких сантиметрах и загораживало мне обзор. Я не хотел, чтобы это мгновение кончалось.

– Положите ее под язык, – велела она.

– Сначала вы.

Без колебаний она положила таблетку себе в рот, потом достала еще одну и закинула ее мне под язык.

– Закройте глаза и остановите поток мыслей, – прошептала она мне на ухо.

Я обнял ее одной рукой, закрыл глаза и попытался вести себя как хороший подопытный. Однако было сложно не обращать внимания на ее прекрасное стройное тело, излучавшее тепло рядом со мной.