Ее слова звучали слишком прямолинейно, и я расценил их как добрый знак. Может Лина знала способ вырваться из этого ужасного места без ущерба для нас обоих. Возможно, я выдавал желаемое за действительное, но в тот момент я с радостью ухватился за этот шанс.
– С чего все началось? У этого должно быть какое-то начало.
– Разве, Том? – Лина грустно улыбнулась. – Конечно, ты хочешь понять. Найти объяснение. Но у тебя ничего не получится, потому что истина находится за пределами понимания, за пределами объяснений. Единственное, что можно понять, заключается в следующем: все здесь подчинено логике Роджера. Тебе не нужно ничего понимать, просто признай, что это существует. Эти люди, это место – все это существует. Оно находится здесь, прими его как данность, вот и все.
– Безумие.
Лина пожала плечами.
– Это слово слишком простое, но ничего не объясняет. Если ты хочешь во всем разобраться, то пойми следующее: все вокруг взаимосвязано. Одно без другого не существует. И
Я не был готов осознать ее слова. Меня кое-что отвлекло. В дальней стене я увидел другую дверь, которую раньше не замечал.
– А там что?
– Лестница в крипту внизу.
– Шутишь?
– Нет. Под этой комнатой находится еще одно помещение, глубоко внизу. Оно намного меньше. Как сказал Роджер, на этом месте давным-давно находилось нечто необыкновенное.
И все еще существует, подумал я.
– Хочу посмотреть.
– Вряд ли это достижимо.
– Почему? Что там?
Лина хотела возразить, но потом сдалась.
– Уверен, что хочешь посмотреть?
– Да, я хочу увидеть все. Никаких больше тайн.
Лина открыла дверь и включила лампочку над узкой каменной винтовой лестницей. Мы начали спускаться, и я заметил, что внизу стало холоднее. Лина остановилась у подножия лестницы и пропустила меня вперед, в темную крипту с низким потолком, которая казалась выдолбленной в монолитном камне.
– Это помещение уникально, – сказала Лина. – Камни выложены таким образом, что здесь круглый год поддерживается одинаковая температура. Я слышала, что в небольшой церкви в Дублине есть помещение с такими же условиями, идеальными для хранилища.
– Еще света, – потребовал я.
В комнате что-то лежало, но я не мог различить, что именно. Лина потянула за выключатель, и резкий белый свет двух флуоресцентных ламп осветил комнату и ее кошмарное содержимое. В крипте хранилась человеческая плоть. Вдоль стены как дрова громоздились тела. Их было около двадцати. А также бесчисленное количество ампутированных рук и ног. Тела и конечности прекрасно сохранились, хотя и казались мумифицированными. Действительно, условия в этой комнате идеальны для хранилища. Жертвы эксперимента? Последствия метода проб и ошибок? Первые люди Нордхэгена?
– Ничего себе, работы у него действительно хоть завались.
– Том, ты в порядке?
– Конечно. – А как же еще? – Классно. Просто классно.
Первоначальный шок улетучился. Меня даже не трясло. Кажется, я был у истока королевства Нордхэгена. Нулевого меридиана. Возможно, все дело в защитной реакции моих нервных окончаний, но я чувствовал себя абсолютно спокойно. Я отвернулся от этого морга и чуть не провалился в дыру в полу.
– Осторожно! – воскликнула Лина. – Это яма с негашеной известью. Кто знает, сколько ей веков. Возможно, здесь хоронили умерших от чумы. В этом районе несколько таких братских могил. Одна из них находилась на месте Гайд-парка.
– Как удобно, – заметил я, обходя отверстие. – Почему Нордхэген ею не пользуется?
– Не знаю. Наверное, что-то мешает.
– Быть может, он просто ненавидит расставания.
Когда мы вернулись наверх, Лина подвела меня к небольшому бару, который я раньше не заметил. Как говорится, все удобства в нашем распоряжении. Мы наполнили бокалы и расположились на диване. Теперь в помещении горел тусклый свет лишь нескольких ламп. Поэтому, хотя мы сидели лицом к ящикам, их обитателей было не видно. Мне здесь не нравилось, но я старался о них не думать.
В воздухе повис главный вопрос. Как это повлияет на наши с Линой отношения? Но я был не в настроении размышлять о нем. Посмотрим, что будет через пару дней. Я откинулся на спинку дивана и потягивал виски из бокала. Лина прижалась ко мне.
– Жестокость, – произнес я, словно мы играли в шарады. – Жестокость. Сейчас мне пришло в голову это слово.
– Именно, – отозвалась она. Я видел ее довольную улыбку. – «Жестокость» – подходящее слово. Но ты должен вспомнить его значение, его этимологию.
– Я знаю, что означает слово «жестокость».
– Ты уверен, Том? Ты знаешь, что это – неутолимая жажда жизни, непобедимое упорство в самосохранении? Без жизни нет боли, без боли нет жизни. Жестокость – состояние полной ясности и контроля над ситуацией. Если хочешь жить, то кто-то должен умереть.
Я ничего не ответил. Мне не хотелось больше слышать никаких слов. Я не хотел думать. Я хотел сосредоточиться на напитке в своей руке и отключить остальные ощущения.
