– Возможно, вы правы, – признал я. О таких вещах не стоило спорить с незнакомцем. Кроме того, мне показалось, что в его словах что-то есть.
– Но кое в чем вы все-таки ошиблись, – продолжил он. – К счастью, ни в чем серьезном. И в свое время все прояснится.
– Да? И в чем же моя ошибка?
Нордхэген замолчал на несколько секунд. Очевидно, он получал удовольствие от происходящего. Потягивал вино и улыбался, казалось, не только мне, но и себе самому. Потом продолжил:
– Вы, по-видимому, думаете, что когда истекут шесть месяцев, вы вернетесь в Соединенные Штаты, найдете там работу и будете жить как ни в чем не бывало.
Прежде чем ответить, я сделал большой глоток лагера. В Британии пинты больше, чем в Америке, и я к ним еще не привык.
– Конечно, я вернусь домой, – сказал я. – Без вопросов. Я должен. Но… что ж, я буду работать в медицинской сфере, потому что учился на врача. Но я не буду делать вид, что ничего не произошло. Я отправился в это путешествие для того, чтобы изменить свою жизнь.
– Этого не случится.
– Не случится чего?
– Вы не уедете из Лондона.
– Почему?
– Потому что не сможете.
Радостная улыбка и решительная, слишком уверенная манера держаться начинали мне надоедать. Этот мужчина казался слишком убедительным в своей роли прорицателя.
– Почему? – спросил я снова.
– Потому что ваша работа – и ваша жизнь – будут связаны с этим местом.
Ну да. Конечно. Как я не догадался? Настала моя очередь смеяться.
– И откуда же вы это знаете?
Нордхэген пожал плечами.
– У меня чуйка на подобные вещи, – ответил он. – Я не могу объяснить, но у меня есть способность смотреть на людей, слушать их и понимать в них больше, чем они хотели бы открыть. Нет, нет, не в плохом смысле, дорогой мой мальчик. Я бы сказал, что таким образом я привык ладить с людьми.
– Понятно. И по вашим ощущениям я останусь в Лондоне?
– Абсолютно верно.
– Что ж, доктор, я…
– Прошу, называйте меня Роджер.
Не было сомнений в том, что этот парень хочет стать моим другом.
– Что же, Роджер, боюсь, в этот раз ваша чуйка вас подвела.
– Как так?
– Через шесть месяцев мне придется вернуться в Штаты. Вот и все. Мне будет негде здесь жить, и я чертовски уверен, что к тому моменту у меня закончатся деньги. Мне нельзя работать врачом в этой стране, поэтому я вернусь в старые добрые США. Чтобы зарабатывать на жизнь.
Выкладывая все это Нордхэгену, я осознавал, что единственное, что держит меня на плаву, – это деньги. Все зависело от денег. А мои деньги закончатся через шесть месяцев. Неважно, насколько мне нравится в Лондоне и как сильно я люблю свою ночную жизнь. Деньги, вернее их отсутствие, вернут меня в дневной мир. Да, я буду работать дома, зарабатывать, как любой другой гражданин. Поездка в Лондон – это причуда. Не более того.
Но мой новый приятель доктор Нордхэген, Роджер, взгромоздившийся на барный табурет, словно какая-то странная птица, улыбнулся и покачал головой, будто я неразумный школьник, который не понимает очевидного.
– Квартира, жилье, деньги, – фыркнул он. – Все это лишь детали, банальности. – Казалось, его оскорбило то, что я снизошел до таких мелочных аргументов.
– Не поверите, сколько людей вынуждены обращать внимание на подобные вещи, – сказал я. Потом добавил: – У большинства нет выбора. Эти, как вы их называете, банальности, управляют жизнями людей.
– Именно! – воскликнул Нордхэген, словно я только что доказал его утверждение. – А знаете, почему я называют их деталями и банальностями?
– Если честно, понятия не имею, – ответил я.
– Потому что их можно легко получить. Я не шучу. Послушайте, доктор Сазерленд…
– Зовите меня Том. – К черту!
– Послушайте… спасибо. Том. Послушайте, Том, через шесть месяцев от этого момента, когда вы…
– Уже через пять, – поправил я его.
– Неважно, – упрямо продолжал Нордхэген. – К тому времени у вас будет все, что пожелаете, если вы этого действительно хотите. Деньги, лучшее жилье – все это можно очень легко достать. Если знаете, как.
Я не мог понять из его витиеватых речей, пытается ли он склонить меня к какой-то мошеннической схеме, проецирует ли свои мечты на мою молодость – или просто выпитое вино ударило ему в голову. Скорее всего, последнее, подумал я.
– Что ж, – махнул я рукой.
– Я не шучу, – настаивал он, сжав мою руку. Нордхэген был похож на худосочную старую птицу, но он меня удивил. В его хватке чувствовалась сила руки хирурга. – Скажите, – продолжил он, – когда вы приехали сюда, разве вы не говорили себе: «Лондон, весь Лондон у моих ног. Я могу делать здесь что угодно». Разве у вас не было таких мыслей?
– Конечно. Но все дело в чувстве свободы. У всех оно бывает, когда они уходят с работы и отправляются в путешествие. В отпуск.
– Да, да, – быстро согласился Нордхэген. – Но разница все-таки есть. У большинства людей нет цели. А у вас есть. И у вас появилась особая возможность. Вы дали себе на ее достижение шесть месяцев. Разве вы не знали, дорогой мальчик, что и за меньший срок можно завоевать или потерять целый мир? За гораздо меньший срок.
