– Ах, как точно, как вкусно: «Беспостелье»… «Бес постелья». Ах, какая лукавая инвариантность! Как тонко, как звонко! Пожалуйста, что-нибудь из «Беспостелья»! Порадуйте, матушка!
И матушка порадовала:
– Вы вместе учились? – участливо поинтересовался Лобасов.
– С первого класса… – всхлипнула поэтесса.
– Ай-ай-ай! Ну что ж, дорогие радиослушатели, на этой щемящей ноте мы закончим нашу встречу с самой яркой и загадочной русской поэтессой из маленького города Вязники. А вы, Николай, если слышите нас, будьте мужчиной, вернитесь в семью! Разве можно из-за либидиозных манифестаций социального тела бросать жену и детей? В эфире была передача «Из какого сора…» и я, ее бессменный ведущий Сэм Лобасов. Через неделю мы снова встретимся и поговорим в этой студии с Великим магистром «Ордена манерных куртуазов» Виктуаром Бабенчиковым. Услышимся!
Снова зазвучала классика. На сей раз «Карнавал зверей».
– Вы знаете эту Ангелину Грешко? – спросил Жарынин.
– Знаю…
– Она действительно огурцами торговала?
– Никакими огурцами она никогда не торговала, – рассердился Кокотов. – Она старший научный сотрудник Музея восточных культур. А стихи за нее пишет муж…
– Оператор машинного доения Николай Александров?! – усмехнулся режиссер.
– Какой, к черту, оператор Николай Александров! Нет никакого Николая! Витька Бабенчиков за нее и пишет. А Сэмка Лобасов пиарит. Это он придумал про Вязники…
– Зачем?
– Он живет с бывшей Витькиной женой – Лизой, а у той двое детей от Бабенчикова. Надо кормить. Вот они и сочиняют…
– Ловко! – благосклонно кивнул Жарынин. – Ну, выскочит на сцену мужик и пробубнит какую-нибудь рифмованную похабщину, и что? Ничего особенного. А вот если выйдет милая вязниковская училка в очочках и голоском стеснительной отличницы отчердачит про гостеприимную вагину… Это ж совсем другое дело! Помните что-нибудь из Грешко?
– Да так… кое-что…
– Прочтите!
– Ну… если вам так интересно… – пожал плечами Кокотов и, подвывая, продекламировал:
– Так себе, – с брюзгливостью бывшего поэта заметил Кокотов. – А знаете, сколько эта Ангелина Грешко, которую на самом деле зовут Катькой Потаповой, берет за выступление на корпоративной вечеринке, допустим, в банке?
– Ну и сколько?
– Тысячу евро! А после этой передачи, уверен, будет брать еще больше!
– Неплохо! Но я сразу почуял подвох, хотя про огурцы придумано талантливо. Учитесь, соавтор! Как говорил Сен-Жон Перс, люди верят только в выдуманную правду. Знаете, что меня насторожило?
– Что?
– Уж слишком много у нее в стихах филологии! В Вязниках столько не наскребешь!
– Еще бы! Витька Бабенчиков филфак заканчивал. Я его давно знаю, мы вместе ходили в литобъединение «Исток». Кандидатская диссертация у него обхохочешься: «Образ комсомольского вожака в поэзии двадцатых годов». А вот докторская диссертация у Витьки называлась совсем по-другому, – наябедничал Кокотов.
– Как же?
– «Космогонические практики в поэме Ивана Баркова „Лука Мудищев“».
– Да-а, растут люди… – кивнул Жарынин и прибавил газу.
Чтобы отвлечься, Кокотов включил телевизор, экран после старческого кряхтения, пощелкивания и поскрипывания ожил. Шла популярная передача «Только не падайте!». Вел ее Авдей Мазахов – мордатый парень с выпученными от изумления глазами. Казалось, он только-только увидел в замочную скважину нечто невообразимое и теперь приглашал телезрителей немедленно заглянуть туда же. Сначала Мазахов жарко, с плохо скрываемой завистью докладывал о том, что куршевельский шалун олигарх Михаил Прохоров, по слухам, прикупает на днях знаменитый баскетбольный клуб «Нью-Джерси Нетс». Потом Авдей помрачнел и перешел к душераздирающему убийству на почве ревности.
