– Скорее всего, вы правы, – сказала Сара. – У этого создания где-то должен быть орган, аналогичный человеческому мозгу. Разумеется, не такой же, как наш мозг. А другой, очень и очень от него отличающийся. Но с похожими функциями. По-видимому, этот орган управляет теми разрозненными клетками, которые мы видели, а уж они, в свою очередь, управляют бесформенной протоплазмой.
Ощущая растущее возбуждение, Дженни проговорила:
– У клеток мозга должна быть как минимум одна общая черта с теми клетками, что разбросаны в неструктурированной материи. Очень важная черта: они тоже сами никогда не должны меняться.
– Скорее всего, это именно так. Трудно представить себе, чтобы память, разум, логические функции могли сохраняться в тканях, не имеющих относительно жесткой и постоянной клеточной структуры.
– Значит, его мозг должен быть уязвим, – сказала Дженни.
В глазах Сары слабо забрезжила надежда.
– Если его мозг состоит не из аморфных тканей, – проговорила Дженни, – то в случае повреждения он не сможет восстановиться сам. Проткни в нем дырку, и эта дырка так там и останется. И мозг останется поврежденным. Если причинить ему достаточно серьезные повреждения, то мозг не сможет управлять аморфными тканями, из которых состоит тело, и оно тоже погибнет.
Сара смотрела на нее широко раскрытыми глазами.
– Если бы только нам удалось найти этот мозг и несколько раз в него выстрелить, – сказал Брайс. – Мы бы покончили с этой тварью. Но вот как его найти? Мне что-то подсказывает, что его мозг хорошо защищен, находится вне нашей досягаемости, укрыт где-нибудь глубоко под землей.
Радостное возбуждение Дженни заметно спало. Брайс прав. Возможно, что мозг действительно является самым слабым местом этого существа, но проверить свои предположения у них нет никакой возможности.
Сара склонилась над листком бумаги, на котором были отпечатаны результаты анализов минерального и химического состава взятой пробы.
– Исключительно много всевозможных углеводородов, – произнесла она. – Причем не одни только следы. Очень высокое содержание углеводородов.
– Углерод и его соединения – главная составная часть всех живых тканей, – ответила Дженни. – Что в этом такого особенного?
– Дело в степени, – ответила Сара. – Здесь такое изобилие углеводородов, в самых разных формах…
– Нам это может быть чем-нибудь полезно?
– Н-не знаю, – задумчиво сказала Сара, перебирая листки, на которых были отпечатаны результаты других анализов.
Мокрица.
Кузнечик.
Гусеницы.
Жук. Муравьи. Гусеница. Мокрица.
Паук, уховертка, таракан, многоножка, паук.
Жук-червяк-паук-улитка-уховертка.
Лиза с изумлением следила за лежавшим в чашке Петри комочком живой материи. Теперь он перевоплощался гораздо быстрее, чем раньше, причем скорость перевоплощений увеличивалась с каждой минутой.
Что-то здесь было не так.
– Петролатум, – проговорила Сара.
– Это что такое? – спросил Брайс.
– Нефтяное желе, – ответила Дженни.
– Вы хотите сказать… это нечто вроде вазелина? – произнес Тал.
– Но не может же эта аморфная ткань быть чем-то столь простым, как петролатум, – сказал, обращаясь к Саре, Флайт.
– Нет-нет, конечно же нет, – быстро согласилась Сара. – В данном случае это живые ткани. Но есть поразительное сходство в содержании углеводородов. Состав этих тканей, конечно, гораздо более сложный, чем состав петролатума. Здесь больше различных минералов и химических элементов, чем даже в составе тела человека. Целый набор кислот и щелочей… Я пока еще даже отдаленно не понимаю, как оно усваивает пищу, как дышит, как функционирует без системы кровообращения или чего-либо подобного, без какой-нибудь видимой нервной системы, как оно создает новые ткани, если оно лишено клеточной структуры. Но вот эти исключительно высокие показатели содержания углеводородов…
Голос ее прервался, глаза уставились куда-то вдаль, лежавших перед нею листков с результатами анализов она уже явно больше не видела.
У Тала, наблюдавшего за Сарой со стороны, возникло ощущение, что она внезапно на что-то наткнулась. Охватившее ее возбуждение никак не отразилось ни в выражении ее лица, ни в позе, ни в каких-либо движениях. Но во всем ее облике появилось тем не менее нечто новое, нечто такое, что явно говорило Талу: Сара наткнулась на что-то действительно важное.
Тал посмотрел на Брайса. Их взгляды встретились. Он понял, что и Брайс тоже заметил эту перемену в Саре.
Тал почти непроизвольно скрестил два пальца.
– Подите-ка сюда, посмотрите, что тут происходит, – настойчиво потребовала Лиза.
Ее внимание было устремлено на чашку Петри, в которой лежала не использованная еще часть протоплазмы.
– Сюда, скорее! – повторила она, когда на ее призыв поначалу никто не откликнулся.
Дженни и все остальные собрались вокруг и тоже уставились на то, что происходило в чашке Петри.
Кузнечик-червяк-многоножка-улитка-уховертка.
– Оно меняется все быстрее и быстрее, – сказала Лиза.
Паук-червяк-многоножка-паук-улитка-паук-червяк-паук-червяк…
И еще быстрее.
…паукчервякпаукчервякпаукчервякпаук…
