– Оно успевает только наполовину стать червяком и тут же снова начинает превращаться в паука, – проговорила Лиза, – как ненормальное. Видите? С ним что-то происходит.
– Похоже, что оно потеряло контроль над собой, свихнулось, – сказал Тал.
– Какой-то срыв с ним явно произошел, – согласился Флайт.
В следующее мгновение вид небольшого комочка аморфных тканей резко изменился. Из него выступила похожая на молочко жидкость, комочек сморщился и превратился в мокрую горку безжизненной грязи.
Он уже больше не шевелился.
Не принимал никакие формы.
Дженни захотелось прикоснуться к нему, но пока она не осмелилась.
Сара взяла небольшую лабораторную лопаточку и потыкала ею в то, что лежало в чашке.
Оно по-прежнему не шевелилось.
Сара попробовала помешать его.
Из тканей выделилось еще больше жидкости, но никаких других изменений не произошло.
– Оно мертво, – негромко произнес Флайт.
Брайса все увиденное привело в невероятное возбуждение.
– Что было в чашке Петри перед тем, как вы положили туда этот образец? – повернулся он к Саре.
– Ничего.
– Там наверняка что-то осталось.
– Нет, ничего.
– Черт возьми, вспомните! От этого зависит наша жизнь.
– В чашке не было ничего. Я взяла ее из стерилизатора.
– Может быть, следы какого-то реактива…
– Она была идеально чистой.
– Погодите, погодите. Ведь с чем-то же эти ткани вступили в реакцию? – проговорил Брайс.
– И то, что было в этой чашке, – добавил Тал, – именно это и может стать нашим оружием.
– Оно же убило эту часть протоплазмы, сможет убить и все остальное, – сказала Лиза.
– Необязательно, – произнесла Дженни, хотя ей и очень не хотелось лишать младшую сестру надежды.
– Это было бы слишком легко и просто, – согласился Флайт, ероша дрожащей рукой свою седую, торчащую дыбом гриву. – Давайте не торопиться с выводами.
– Особенно учитывая, что есть и другие возможности, – добавила Дженни.
– Это какие? – спросил Брайс.
– Ну… мы знаем, что основная масса этого создания способна отделять от себя части в любой форме, по собственному усмотрению. Знаем, что она может управлять поведением этих отделенных частей и может возвращать их назад, как оно вернуло ту часть, которая была послана, чтобы убить Горди. А теперь представьте себе, что отделившаяся от главного тела часть может существовать самостоятельно только в течение какого-то относительно короткого периода времени. Возможно, что для сохранения своей целостности аморфным тканям необходим постоянный приток какого-то определенного фермента, который не вырабатывается в тех разрозненных управляющих клетках, которые разбросаны по всем тканям…
– …фермента, который вырабатывается только мозгом самого этого существа, – подхватила Сара мысль Дженни.
– Совершенно верно, – подтвердила Дженни. – А значит, любая отдельная часть должна непременно воссоединиться с основным телом, чтобы пополнить свои запасы этого жизненно необходимого ей фермента или чего-то еще – не знаю, что это может быть за вещество.
– Это не так уж невероятно, – сказала Сара. – В конце концов, мозг человека тоже вырабатывает различные ферменты и гормоны, без которых наше тело не смогло бы существовать. Так почему бы и мозгу того существа не выполнять похожие функции?
– Отлично, – сказал Брайс. – И что нам дает это открытие?
– Если это действительно открытие, а не праздные предположения, – ответила Дженни, – то из него следует, что мы, безусловно, сможем уничтожить все это существо, если только сумеем разрушить его мозг. Оно не сможет разделиться на несколько частей, скрыться и продолжать жить, воплотившись в себя из этих частей заново. Без вырабатываемых мозгом жизненно необходимых ферментов – или гормонов, или что там ему нужно – отдельные части рано или поздно распадутся и превратятся в безжизненную грязь точно так же, как тот комок, что лежит в чашке Петри.
Лицо Брайса вытянулось от разочарования.
– От чего ушли, к тому же и вернулись. Прежде чем его убить, надо отыскать его мозг, а оно никогда не позволит нам это сделать.
– Мы вернулись вовсе не к тому, от чего ушли, – возразила Сара, показывая на лежащую в чашке мертвую слизь. – Вот это позволило нам узнать кое-что важное.
– Что именно? – спросил Брайс, и голос его был преисполнен отчаяния. – Что-нибудь полезное, что-то такое, что могло бы нас спасти? Или просто-напросто какую-то пустую, никому не нужную информацию?
– Теперь мы знаем, – ответила ему Сара, – что аморфные ткани могут существовать только при условии поддержания очень тонкого химического равновесия, которое может быть нарушено.
Она умолкла, давая возможность каждому самостоятельно постигнуть весь смысл сказанного.
Глубокие складки на озабоченном лице Брайса немного разгладились.
– Плоть, из которой состоит это существо, может быть повреждена, – продолжила Сара. – Его можно убить. И доказательство тому лежит вот тут, в чашке Петри.
– А как же мы теперь сможем воспользоваться этим знанием? – спросил Тал. – Как мы нарушим химическое равновесие?
– Вот это мы и должны теперь узнать, – сказала Сара.
– А какие-нибудь предварительные идеи у вас есть? – спросила ее Лиза.
– Нет, – ответила Сара. – Никаких.
