Кажется, от страха у меня началось мысленедержание… Что ж, и такое бывает!
— Может, разойдемся миром, паренек?
Паренек неслышно надвигался, покрывая ровно то расстояние, на которое я отступал.
— Не-е-ет… Спя-я-я-ящий… Не-е-ет наш-ш-ша с-сил! И боль, и холод вкупе!
Угу, как обычно — голодные, босые, одежка рваная и папа умер. Подайте на билет до Таганрога. Мы уедем, честно!
Я подобрался, готовясь к бою. Сейчас…
— Тебе бы с баяном по дворам побираться, парниша.
— И бездны тьма! И боль! И боль! Чрево не давать нам много пищи! Оно ма-а-ало… мало нас куор… куормит!
— Был бы ты животинкой, я бы тебя заврачевал. Специалист я по домашним животным. Ветеринар, не слышал? У вас таких коновалами кличут.
Тень качнулась:
— Тс-с-с-а-а-а!!!
Как змеюка шипит, надо же! Меня передернуло, я снова отступил на шаг и увидел, как качнулась тень монстра. Тот придвинулся, неуловимо перетек вперед, снова покрыв то расстояние, на которое я отступил.
Подвижен, как ртуть. Я вдруг понял: загадочный государь будет держаться в тени до тех пор, пока не решит, что пришла пора напасть. Тогда он рванется, одним прыжком покроет разделяющие нас метры, и… Хряп! Хрусть! Щелк! Он свернет мне шею, как цыпленку. Я даже не успею размахнуться для удара. Чтобы это сделать, нужно увидеть начало атаки. Здесь же будет стремительный, неуловимый глазом прыжок из тумана. Отклониться, упасть на бок я тоже вряд ли успею, но даже если и сделаю это, верткий мерзавец не даст мне времени встать.
Разорвет на куски и скажет, что так и было.
А если тихонько отвести руку с торбой? Пожалуй, у меня будет время для одного удара.
Чушь. Без резкого замаха это будет не удар, а посмешище. Нет, надо придумать что-то такое… Чтоб уж наверняка.
Знал бы я заранее, с чем столкнусь, я бы смастерил копье с крестовиной, с каким на медведя ходили мои предки. Кто сказал, что такой штуковиной нельзя завалить демона? Пронзил грудь, упер древко в землю, и держи тварь на расстоянии, пока не истечет кровью.
Если только у этой твари есть кровь.
Туман точно не позволял определить размеры, но я прикинул, что в плечах загадочный государь не меньше полутора метров. Огромная туша. Тяжелая. И при этом — фантастически резвая.
Живо вспомнились компьютерные игрушки. Тролли, демоны, прочая нечисть. Эх, как же легко и приятно было их побеждать, сидя в тепле за клавиатурой.
— Тс-с-с-а-а-а! — Аморфный силуэт покачнулся.
Тварь прыгнет! Всего одно мгновение!
— Постой! — хрипло вскрикнул я, от ужаса и отчаяния готовый рвать волосы на груди. Даже Джорек — еще тот ухарь — прекрасно понимал, что без меча либо копья бесполезно драться с живоглотом. Это как если бы современный боксер-тяжеловес вышел на ринг против гориллы. Сколько бы он не качался и не колотил боксерскую грушу, горилла разорвет его на куски. Ну, или как там убивают гориллы? Один удар кулака — и до свидания.
— Тс-с-с?
Остатки — или зачатки? — разума у этой твари есть, значит, могу на них воздействовать.
— Постой! Погоди, парниша! Эй, да ты, небось, и не знаешь!
— Тс-с-са-а… Что-о-о… ты-ы-ы…
— Да откуда ж тебе знать!
Силуэт не шевелился. Отлично! Ошеломить тварь, сбить ее с толку! Время, мне нужно совсем немного времени! Монстр видит сквозь туман и понимает человеческую речь? Прекрасно, с этим и будем работать!
— Ты не знаешь, что такое мартовский мужской пасадобль!
— Тс-с-с!
— «Танцы со звездами», знаешь?
Я нащупал бечеву, которая перетягивала скатку плаща. Дернул за нее: простой узел легко развязался. Вот так… полдела, считай.
Я сказал, избоченясь:
— Танцы, пляски, прекрасная картина! Ксюша Собчак! Сашка Невский! Качок, не слыхал? Джигурда! Не, Джигурды там не было, но все равно — Джигурда лучший!
— Тс-с-с?
Так и знал, что Джигурдой можно заинтересовать любое чудовище!
— А мартовский мужской пасадобль — это же легенда! Да-да! Это танец любви и страсти! Мы танцуем его перед нашими женщинами в марте! Да-да! Мужской танец — танец любви! Гляди, это самое прекрасное зрелище, которое ты видел в жизни! Смотри, вот так, ножку вперед. Оп-па!
Надо ли говорить, что про пасадобль я знал только то, что он (оно, она?) так называется. Танцевать я не умел в принципе. А уж мартовский мужской пасадобль, так вообще…
Монстр не двигался. Я стащил скатку и присел, разведя руки. В правой — мешок, в левой — плащ, рот полуоткрыт, на лице — безумный восторг, в глазах — ужас.
— Первая фигура! — возгласил я. — Алле — гоп! — Я подпрыгнул и выбросил левую ногу вперед, чувствительно стукнув пяткой о булыжник дороги. Одновременно моя рука встряхнула и расправила плащ, подцепив его за воротник. — Гэй-гоп. Оп-па! А еще мы поем песни, когда танцуем! Зайка моя, я по тебе-е-е… — Я присел, вскочил, ударил правой, затем левой ногой. — Выпьем за любо-о-овь… А теперь вприсядку, как маленькая уточка… Без меня тебе-е-е…
— Уа-а-а-а-а!
Туман всколыхнулся, распался жирными космами, и я увидел…
…что существо прыгает, оттолкнувшись от земли неимоверно длинными руками, похожими на древесные стволы.
Время замедлилось, как во сне.
