Прислонившись спиной к холодной стене, Рамзес вспомнил странные слова наставника. Он сказал их перед своим отъездом в Нубию, куда принц приказал ему отправиться. Он боялся, что наставник узнав о заговоре, попытается его пресечь. «Только всепрощение, способно продлить наш жизненный путь, и облегчить наш путь в загробную жизнь». Какое странное слово «всепрощение»? Много лет над ним насмехались, а порою откровенно глумились, и все это с позволения отца. И за какие такие заслуги он должен теперь всех прощать? О нет, он приготовил для своих насмешников и врагов, неожиданный подарок – ночь казней. Для этого ему пришлось собрать палачей по всему Кемету.
Рамзес почувствовал усталость и печаль заползавшую в его сердце. За одну ночь он пролил столько царской и людской крови, сколько еще никто не проливал на желтые пески Кемета. Боги, боги…поймут ли они его? Он нарушил гармонию равновесия, преступил закон и традиции, теперь страшные беды обрушатся на его род и земли Кемета. Именно так и скажет ему наставник, когда вернется из Нубии. Рамзес совсем не хотел это слышать. И вообще ему не нравится, что рядом с ним живет смертный, считающий фараона обыкновенным человеком.
Фараона!?
Рамзес впервые так подумал о себе. Да, да с этой ночи он больше не принц. Он фараон!
Владыка Верхнего и Нижнего Кемета. Строгий судья и справедливый повелитель. Вечноживой сын Ра.
– Да свершится воля богов, – прошептал Рамзес.
Дверь распахнулась. На пороге, с факелом в руках, стоял Пафнутий. Он был весь в крови, но глаза его светились безумным огнем. С этой ночи он не просто слуга принца, он слуга сына Ра.
– Ваше высо… величество, дом смерти и жрецы готовы к мумификации тел. Заказанные мною саркофаги уже привезены. Я могу их отсюда забрать?
– Да, конечно…
Пафнутий подошел к сидящему на песке Рамзесу, внимательно заглянул в его лицо.
– Что с тобой, Рамзес?
– Я просто прощался со своей прошлой жизнью, Пафнутий… Просто прощался… Я очень устал… Помоги мне подняться.
Плотно закрыв дверь, они направились к выходу.
Две скользящие тени, и сгущающийся за ними мрак.
– Мое сердце снедает печаль…
– Это ненадолго, Божественный.
– Почему ты так думаешь?
– Когда вы на голову возложите двойную корону, все пройдет.
– Я хочу, чтобы корону мне поднес Мефис.
– Так и будет, Божественный.
– А завтра… я назначу Мефиса верховным жрецом Гелиополиса.
– Твое Величество чего-то опасается? Кстати, он еще не вернулся из Вавилона.
– Ты же знаешь его Пафнутий, он может там и остаться. Я не хочу его терять. После такого высокого назначения он обязательно вернется.
– А наставник? Он из Нубии вернется быстрее Мефиса.
– Подготовь ему торжественную встречу, и…не забудь все приготовить к его похоронам. Закажи еще один саркофаг.
– На саркофаге должно быть его имя?
– Обязательно. В загробной жизни у него будет все то, что было и здесь. Рукописи, свитки, библиотека…
Выйдя на свежий воздух, Рамзес вздохнул полной грудью.
Решив, что распоряжения закончились, Пафнутий склонился в почтительном поклоне. Рамзес собрался с духом.
– Это еще не все, Пафнутий… Надо подготовится к операции…
– Какой, Божественный?
– К операции, – Рамзес тяжело вздохнул, было видно, что решение ему далось нелегко, – для моего возлюбленного друга. Я хочу уберечь его от предательски опасного врага и тем самым сделать неуязвимым. Только так он сможет долго жить и находится подле меня. А я смогу не опасаться его нечаянного предательства.
Пафнутий хрипло прошептал:
– От какого врага твое Величество желает освободить своего возлюбленного друга?
Взглянув Пафнутию в глаза, Рамзес твердо произнес:
– От языка.
Пафнутий стал белым. Царь и слуга, нарушая традиции и дворцовый протокол, напряженно смотрели друг на друга. Рамзес знал, что сейчас может быть все что угодно. Но он не был готов к худшему.
Наконец Пафнутий произнес:
– Все будет так, как желает твое Величество.
Рамзес смотрел, как, слегка шатаясь, Пафнутий шел к воинам на ходу отдавая им приказ выносить тела.
Утренняя прохлада освежала, отгоняя видения страшной ночи. На горизонте появились первые лучи солнечной ладьи Ра. Жизнь пробуждалась, цветы раскрывали свои бутоны, птицы чистили перья, над головой мягко шелестели пальмовые листья. Все живое готовилось к торжественному приходу Ра.
Рамзес устало всматривался вдаль. Он пытался различить очертания своей будущей жизни, своего царствования. Каким оно будет?
Я не вижу, но я чувствую, что Пафнутий рядом.
Его руки нежно и осторожно начинают одевать меня.
Он готовит меня к встрече с Ра. В царстве мёртвых.
И мне хочется рассказать ему, что это обман, что Вечности нет. А есть только могила и кости.
Но я уже не могу сказать ни одного слова.
Затем Пафнутий красит мне лицо, затеняет веки, удлиняет внешние уголки глаз, втирает в щеки красную охру. За краской он пытается скрыть следы отравления.
Я вздрагиваю.
Пафнутий нежно проводит кончиками пальцев по моей щеке.
И, что-то капает мне на лицо. Он плачет.
Я проглатываю ком в горле, и стараюсь пошевелиться, сделать хоть одно движение.
Но Пафнутий крепко берёт меня за руки.
