— Вообще не спит, — охотно отозвался Джай, как будто младшая докторша напала на верный след. — Я слышу, как он ходит взад-вперед, то включает вентилятор, то выключает, то ему слишком жарко, то слишком холодно. И все время ходит в туалет.
— Сыпи может не быть, что бы ни писали в ваших учебниках, — сказал доктор Дуггал.
— Он уже приехал такой? — спросила младшая докторша.
— Через Дели, — сказал доктор Дуггал, словно это все объясняло. — Там жуткая эпидемия денге. Как назло. Как ни грустно.
Она рассматривала мою одежду.
— Джемпер в такую жару, — заметила она.
— Его все время трясет, — сказал Джай. — Это обычно для денге?
— А психически, есть ли… тяжелые мысли? — на этот раз она обратилась ко мне.
— И кто из нас старший? — осведомился доктор Дуггал, оглядывая комнату с подчеркнутым сарказмом, но докторша не сразу поддалась и уступила ему, а еще какое-то время пристально на меня смотрела.
Первый раз я вышел из дома, чтобы позвонить. К тому времени почти вся боль сосредоточилась в голенях, поэтому я старался наступать главным образом на пятку и только совсем слегка — на подушечку ступни. Я принял душ, надел флисовую кофту (меня все еще знобило) и позвал дядю, который показался за решеткой террасы.
— Дойду до телефонной станции.
— А, — он удивился, потом осторожно обрадовался. — Полегчало?
— Я ненадолго.
— Не торопись. Подышать свежим воздухом тебе не помешает. Будешь звонить домой? Деньги нужны? Жарко не станет?
— Да я ненадолго, — повторил я, дошел до железных ворот, открыл заслонку, которая у них называлась дверью, и направился к базару, держа руки в карманах. Было очень странно выходить из до боли слепящего света на затененные дорожки рынка, где солнце не привечали и все казалось тронутым печатью упадка. На меня накатило такое уныние, что стало тяжело идти, как будто через песок. Я опустился на какие-то каменные ступеньки и закрыл глаза. Сидел и вспоминал, как любил бродить по базару прежде, довольный, что наконец-то выгляжу как все. Теперь же мне хотелось одного — чтобы все это пропало.
— Страна? — спросила телефонистка, не особенно стараясь замаскировать свою скуку.
— Англия, пожалуйста.
Женщина нажала какие-то кнопки на коммутаторе и иронически поклонилась:
— Мистер Англия.
Она провела меня в последнюю кабину в ряду.
Трубку снял папа, и почему-то я оказался не готов услышать его мягкий глубокий голос, так что в горле встал ком.
— Как дела, сын?
Я кивнул. Стоял и кивал.
— Понятно, — сказал он, как будто мог меня видеть.
— Тут жарко, пап.
— Понятно, сын.
За несколько недель до того, однажды вечером, ему пришлось ехать за мной, когда я потратил все деньги на дозу, только на звонок из автомата и осталось. Вечер был дождливый, помню потеки воды на ветровом стекле, и когда мы остановились на расплывчатый красный, папа спросил, какие у меня планы на лето.
Я полулежал на сиденье, волнуясь, что купленного не хватит на завтра.
— Нужны разные штуки для универа. Лампа там. Могу заняться завтра, — говорил я с сонным видом. — Если дашь мне денег.
Он отвернулся к окну.
— Мы с мамой подумали, тебе бы съездить в Индию, к дяде. Отвлечься от всего.
— Не знаю, — неохотно сказал я. — Вряд ли.
Он кивнул.
— Мы тебя не заставляем. Все говорят, это должно быть твое собственное решение.
Я услышал такой глубокий вздох, будто он выпустил из себя весь воздух.
— Как будто нам нельзя тебе помогать.
Я ничего не сказал. Трудно было переварить мысль, что отец прибег к консультациям всяких врачей и специалистов по поводу наркозависимости своего сына.
Когда мы уже были у дверей дома, он остановился, дотронулся до моей руки и сказал, что завтра хочет пойти по магазинам вместе со мной и купить все необходимое для учебы.
Я кивнул.
— Пожалуйста, — сказал он, не сдержавшись.
— Не говори «пожалуйста», — ответил я очень тихо, радуясь дождю.
Вернувшись в дядин дом, я услышал, что Джай еще на террасе и говорит по телефону, его тень двигалась по бетонной стене. Вот он появился, потирая ладонью то ли шею, то ли затылок. Я прошел к себе и вытащил рюкзак, в котором звякали пустые бутылки из-под «Бэгпайпера». Там и на половину пластикового стаканчика не набралось бы. Я услышал, как по лестнице спускается Джай.
— Как родители? — спросил он, пока я застегивал рюкзак и задвигал обратно под кровать. Дядя выглядел радостно и явно был полон нетерпения.
— Хорошо. Все в порядке. Я бы хотел перекусить.
— В холодильнике что-то морковное, положи себе. Выглядишь получше.
— Прости, что заставил поволноваться, дядя. И спасибо, что позаботился обо мне.
Он отмахнулся от моей благодарности: ничего он такого не сделал, только дал кров, пока я боролся с лихорадкой.
— А мне нужно сбегать в контору, а потом встретиться с клиентом в Капуртхале. Наконец-то стоящее дело!
Он вывернул запястье и посмотрел на часы.
— Твоя тетя ушла за покупками…
Я ничего не сказал. Мне не хотелось присматривать за Соной, хотя я знал, что нужно. А хотелось мне в винный.
— Вернется через минуту-другую наверняка. Просто посидишь с ним?
— Конечно, — улыбнулся я.
