– Он мог съехать на менее приметную дорогу и скрыться окольными путями, чтобы не попасть в поле зрения свидетелей или объективов, – предположил Флинн. – А номера и вовсе испачкать или заменить на поддельные где-нибудь в лесу, например, в заранее подготовленном отстойнике.
– Можно было бы подумать, что преступник не местный, если бы не характер убийств, – Даггерт почесал ногтями щетинистый кадык.
– Что ты хочешь сказать? – Стивенсона обуяло любопытство.
– Он поддерживал с женщинами продолжительный контакт до их смерти. Пусть даже этот больной сукин сын не из нашего округа, но наверняка обитает где-нибудь поблизости. Мотаться туда-сюда на большие расстояния – значит часто привлекать ненужное внимание.
– Теперь это придется устанавливать вам, офицеры.
– У Кэрри были родственники или друзья?
– Все контакты жертвы отражены в материалах дела. Пара соседей, немного друзей, вернее знакомых, продавец в лавке неподалеку от ее дома… и все в таком духе.
– Как насчет мужчины… любовника?
– Кэрри встречалась довольно долго с одним парнем, но этот человек последние три года живет в другом городе, у него семья и безупречное алиби. Женщина была одинока в романтическом плане.
– Молодая, красивая и одинокая… – досадно заметил Флинн.
– Но при этом они с убийцей как-то друг друга нашли, – произнес Даггерт.
– Отработка ее немногочисленных связей с людьми ничего существенного не дала. Женщина была сиротой и до совершеннолетия жила в приюте.
– Ты отработал приют?
– Я отработал все.
– А потом?
– Переехала к своей бабушке.
– Что рассказала бабушка?
– Ничего. – Стивенсон пожал плечами. – Старушка отъехала в иной мир несколько лет назад.
– Я видел в деле медицинское заключение, что ты о нем скажешь?
– Несколько лет назад у Кэрри диагностировали рак. Лечение протекало тяжело, с переменным успехом. Качели, одним словом. В конце концов, ее лечащий врач…
– Ты его проверил?
– Мы проверили всех, кто так или иначе фигурировал в деле.
– Продолжай.
– В конце концов, лечащий врач Кэрри незадолго до ее убийства посоветовал приготовиться к худшему. Она должна была протянуть еще максимум год, принимала наркотические препараты, чтобы купировать боль.
– Кто видел женщину в последний раз? – спросил помощник.
– Отец Шепард.
– Шепард? – повторил названную фамилию Даггерт.
– Отец? – переспросил Флинн.
– Местный священник. Он был довольно близким для нее человеком, руководил некогда тем самым католическим приютом, поэтому знал жертву с детства. Они иногда общались, когда Кэрри посещала его приход. Отец несколько раз принимал у нее исповедь, в том числе за несколько дней до смерти.
– Она поведала священнику что-нибудь интересное для следствия?
– Вы можете расспросить его об этом сами.
– Мы так и сделаем.
– Как насчет алиби этого… Отца Шепарда? – Флинн подался вперед.
– Ты не находишь эту связь подозрительной? – недоверчиво спросил детектив.
– На следующий день после очередной исповеди Кэрри он уехал на какую-то конференцию пасторов и вернулся лишь через неделю после того, как обнаружили труп. Мы тщательно проверили священника в первую очередь. Все это не более чем совпадение.
Стивенсон взял блокнот, лежавший на столе возле телефона, и что-то в нем записал.
– Мне больше нечего вам рассказать, – с этими словами он вырвал из блокнота листок и протянул его детективу:
Отделение судебно-медицинской экспертизы трупов располагалось в небольшом двухэтажном здании напротив полицейского департамента – их разделяла внутренняя служебная парковка, а время в пути занимало всего три минуты неспешной ходьбы; в другой части здания находился отдел криминалистики, что делало обмен информации оперативным как в при живом общении, так и при передачи материалов. Безликая кирпичная постройка, похожая на книжный депозитарий, из которого Освальд стрелял в Кеннеди; только она была светло-серого цвета.
Даггерт и Флинн пересекли стоянку, пропетляв среди нескольких машин. Они вошли в стеклянные двери, отметились у дежурного и направились в цокольное помещение, где проводится осмотр тел. Извилистый, скудно освещенный потолочными лампами коридор с монотонными бледно-голубыми стенами привел их в прохладный морг, где стоял тошнотворный запах бальзамических жидкостей, смешавшийся с ароматами чистящих средств.
– Офицеры, – сгорбившись над обнаженным трупом женщины, лежащим на столе аутопсии, Фергюсон бегло взглянул поверх очков на вошедших детектива и помощника. Поверх льняного халата на нем висел пластиковый фартук, а на руках были надеты длинные перчатки.
– Как успехи? – поинтересовался Даггерт, остановившись возле тела напротив.
Флинн встал рядом и молча кивнул доктору в знак приветствия. В стене справа осталась приоткрытой дверца одной из холодильных секций, и полицейские увидели чью-то сплющенную голову.
Фергюсон поторопился закрыть дверцу:
